Но самое интересное, что я заметил: в шаманский танец вовлекалось всё больше и больше народа. Может, и в самом деле якутская княжна воздействовала на толпу каким-то гипнозом? Я то и дело ловил отблески огня в зрачках Дайааны. Её глаза были широко открыты, но взгляд обращён вовнутрь или в какое-то иное измерение. Она не смотрела на окружающих; она видела то, что нам было недоступно. Нити судеб, танцующих духов, само течение энергии в большом зале, наполненном сумасшедшим драйвом, который подпитывали суровый и всё убыстряющийся ритм музыки с вплетающимися в него звуками колокольчиков.
Несмотря на дикую энергию танца, на лице Дайааны сохранялась сосредоточенная отрешённость и неподвижность взгляда. Сейчас она была не девушкой на вечеринке, а проводником сил и духов, которых шаманка вызвала сюда. То, что мы видели — это ритуал, экстаз, чистая энергия жизни, которую ничем нельзя было подавить[2].
Глядя на затухающие движения рук Дайааны, слабеющее вздрагивание колокольчиков на бубне и снижение ритмов, я вдруг понял, что в мире есть силы, которые существуют вне известных нам законов мироздания. Они властвовали здесь и сейчас, подчиняя своей энергии людскую массу. И когда прозвучала последняя нота — наступила ошеломляющая тишина. Кажется, никто не мог вынырнуть на поверхность реальности. Погружение в танцевальный экстаз оказалось настолько глубоким, что только деликатное покашливание Рустама смогло оживить танцпол.
Когда раздался оглушающий рёв, я улыбнулся и со спокойной душой направился к столикам, чтобы залить сухость в горле остатками шампанского. И внезапно понял, что все, абсолютно все посетители «Дворика» сейчас находятся там, в бушующем океане восторга и эмоций. Только несколько широкоплечих мужчин из числа телохранителей Лиды Мстиславской оставались на месте, да ещё парочка-трое личников точно были в толпе, приглядывая за Великой княжной.
— Никогда такого не слышал и не видел, — признался мне администратор, одиноко скучающий возле барной стойки. — Как вы говорите, светлый княжич, название группы?
— «Скоморохи», — подсказал я.
— Вы бы могли с ними поговорить насчёт выступлений в нашем заведении? — закинул удочку администратор. — Хотя бы раз в неделю, на один вечер.
— Я же не их импресарио, — хмыкаю в ответ. — Но вы можете обсудить вопрос с княжной Ариной Голицыной. Она сейчас здесь находится, кстати. Учтите, ребята сейчас нарасхват, будет очень трудно договориться, — слукавил я. Надо же цену набивать.
Постепенно возбуждённые и разгорячённые одноклассники вместе с другими посетителями потянулись с танцпола к столикам.
— Можно подавать торт и напитки, — напомнил я администратору и поспешил к своим — выслушивать восторженные отклики, но меня перехватили Арина с Лидой, и оттащили куда-то в уголок.
— Кто-то уже выложил твои песнопения и даже танец в Сети, — заявила княжна Голицына.
— Это плохо? — улыбнулся я, глядя на разгорячённых девушек, отчего-то ставших особенно привлекательными.
— Сейчас сюда хлынет поток страждущих приобщиться к веселью! — Лида помахала на себя ладошками. — Вон, пишут: «быстрее в „Алмазный дворик“! Здесь весело, как никогда!»
И точно. К нам подошёл Баюн и доложил:
— Ваше Высочество, у заведения растёт толпа желающих попасть внутрь. Если до сего момента нам удавалось как-то регулировать поток, то сейчас вся улица забита машинами, которые всё прибывают и прибывают. Не знаю, что произошло, но все, кто приехал, хотят войти в клуб. Я выставил усиленный пост возле входа, пока никого не пускаю. Иначе будет давка. Жду вашего решения.
— Ажиотаж, — Лида посмотрела на заполненный зал. — Человек тридцать-сорок ещё сюда вместятся, но если всех желающих впустить — это будет кошмар.
— Да уж, расчёта на такую реакцию не было, — я почесал макушку, за что удостоился лёгкого тычка Лидиного кулачка. — Кстати, Арина, поговори с администратором. Он хочет контракт со «Скоморохами».
— На сколько выступлений? — в голосе Голицыной прорезались деловитые нотки.
— Да загружай парней по полной программе, пока есть возможность, — разрешил я. — Думаю, Руслан будет в восторге.
— Так какое будет решение, Ваше Высочество? — терпеливо дождавшись конца нашего разговора, спросил Баюн. — Неудобно представителей княжеских фамилий держать на морозе.