А посмотреть было на что. Особенно на стенде, когда интегратор, не заключённый в корпус бронекостюма, при разгоне показывал чудеса биомагии. По его граням непрерывно струились потоки сияющей плазмы, окрашивавшейся в зависимости от поглощаемой или выделяемой Стихии: багрянец для Огня, изумруд для Воздуха, синева для Льда, жёлто-золотистый для Земли.
Настало время для оснащения «Атома» кристаллом генетического ядра. Для испытаний выделили пять экземпляров уже готовых «скелетов».
После того, как ядро внедрялось в бронекостюм, к нему подводили тысячи микроволокон-«капилляров», которые соединяли его с руническими контурами по всему корпусу брони. Отключение интегратора не приводило к критическому сбою работы экзоскелета. Пилот мог сразу же перевести «Атом» в режим «механика» и спокойно продолжать драться с врагом.
Суть работы улучшенного интегратора основывалась на теории генетического резонанса. Чтобы кристалл действовал в унисон с пилотом, нужна была кровь того, кто управляет бронекостюмом. Априори «Атом» становился индивидуальным ППД, и воспользоваться всем функционалом мог только его обладатель.
Именно на этом моменте разгорелся спор Главы Рода с наследником. Артемий Степанович настаивал на том, что лелеемый старшим сыном «Атом» должен пойти только в элитные подразделения или императорскую гвардию, но никак не в армию. Массовое внедрение ППД с кристаллом-фокусарием невозможно из-за его большого отличия от уже зарекомендовавших себя экзоскелетов. Старший Оболенский хорошо знал, насколько трудно внедрить что-то новое в регулярную армию, главный постулат которой — унитарность и взаимозаменяемость вооружения. К тому же индивидуальность «Атома» может сыграть роковую роль. Гибель или тяжёлая травма пилота, на которого завязан кристалл-фокусарий, может отправить бронекостюм на глубокую перенастройку всего боевого комплекса. А это выльется в огромные расходы. Легче извлечь ядро и уничтожить дорогостоящий ППД. С кристаллом тоже придётся повозиться, чтобы «взломать» привязку к бывшему пилоту. Но такая операция выглядела попроще.
После совещания с ведущими инженерами концерна, Артемий Степанович предложил сыну вариант «активатора», который будет работать по принципу ключа в замке зажигания. Суть его проста. У каждого пилота есть свой «активатор», который вставляется в любой экзоскелет с кристаллом-фокусарием. В таком виде армия поворчит, но примет «Атом». Должна принять. Доработка потребует времени, но сама идея была воспринята с интересом. Как это будет работать в реальности, пока никто не знал, но вариантов инженеры накидали с десяток.
Князь Владимир Оболенский взял на себя особо трудную часть работы — протестировать «Атом» в самых жёстких условиях. Кристалл в экспериментальном бронекостюме содержал частичку его крови, а значит, никто и не сможет воспользоваться ППД ни при каких условиях. В чужих руках он окажется просто куском мёртвого дорогостоящего железа. Пока система управления завязана на одном пилоте, так как испытывать её князь будет лично.
Владимиру Артемьевичу предстояло выдержать атаки «Бастиона», работающего на иных принципах. Линейные двигатели делали «скелет» княжича Мамонова быстрым, маневренным, вёртким, что давало преимущество в воздухе и в дистанционном бою на земле.
После того, как главный судья спросил пилотов о готовности и получил утвердительные ответы, князь дал знак своим техникам помочь ему надеть шлем. То же самое проделал молодой княжич. Андрей Мамонов выглядел совершенно спокойным, даже чересчур. Его флегматичный взгляд скользнул по трибунам, но от Оболенского не скрылось, как мальчишка до этого момента очень внимательно присматривался к «Атому». И это был интерес профессионала, привыкшего оценивать вооружение противника, а не разглядывать блестящие заклёпки на броневых пластинах. Кстати, «Атом» мог похвастать тем, что в экстерьере брони полностью отсутствовали подобные артефакты. Грудные и спинные бронепластины сваривались между собой и тщательно зашлифовывались. Гибкими оставались только сочленения в коленях, локтях, верхней части бёдер. А потом в дело вступали маги Земли, владеющие аспектом Железа. Они намертво скрепляли швы, отчего броня казалась цельнометаллической.