«Если сейчас мальчишка уберёт „колпак“ и я упаду, тем самым поставив себя в унизительное положение, в следующем раунде, клянусь, размочалю его безжалостно», мелькнула мысль у Оболенского. Нет ситуации хуже, когда ты не понимаешь противника и играешь по его сценарию.
Мамонов не стал ничего предпринимать, а только слегка раздвинул ладони. Почувствовав, что можно бить кулаком в стену, Оболенский направил всю мощь своей маны в разрушение конструкта. Яркая вспышка огненной магоформы, соединённая с потоком «Воздуха», пробила «колпак» и понеслась к Мамонову. Тот спокойно развернул ладони в сторону князя Владимира. И принял на них убийственную дозу двойной магоформы. Оболенский замер. Он даже услышал, как ойкнула Лиза.
Сухой треск разнёсся по ангару. Полыхнуло яркой вспышкой желто-алого магического выброса, окутало Мамонова — и опало огоньками к его ногам, словно горящая магнезия. Княжич на мгновение опустил голову, разглядывая гаснущий фейерверк, а потом резко выбросил обе руки вперёд.
Оболенского словно огромным бревном садануло. Компенсаторы не успели откорректировать положение «скелета», в результате чего центр тяжести был потерян. Князь почувствовал, что заваливается на спину и попытался уловить момент, чтобы посадить «Атом» на пятую точку. Получилось только выставить руки, чтобы смягчить падение. Амортизаторы не дали телу покалечиться при падении.
Первый раунд взял княжич Мамонов. Раздосадованный Оболенский с помощью регулируемых сопл поднял себя в воздух, принял «вертикаль» и встал на ноги. Почему мальчишка не подошёл и не протянул руку, хотя бы символически? Или щенок настолько проникся значимостью своей непобедимости, что своё презрение к противнику проявляет сложенными на груди руками?
К Оболенскому подбежали двое техников. Один снял шлем с головы князя, другой быстро проверил сервоприводы. Показал знаком, что всё в норме, можно идти в техническую зону.
Эти зоны оборудовали в разных концах ангара и закрыли деревянными щитами от любопытных глаз. Когда Оболенский зашёл за них, здесь, помимо инженерно-технической команды находились Глава Рода, дочка, младшие братья Егор и Святослав. Лиза с тревогой посмотрела на отца.
— Ты можешь продолжать бой?
Ничего не отвечая, Владимир Артемьевич дождался, когда техники помогут ему выйти наружу из ниши бронекостюма, сел на стул и приложился к бутылке с водой. Только потом ответил:
— Конечно, могу. Во втором раунде подниму бой в воздух. Посмотрю, какой из Мамонова пилот.
Поднимай, — разрешил Артемий Степанович. — Если мальчишка снова тебя накроет «колпаком», как на земле, не дёргайся почём зря. Попробуй снести его соплами. Я-то сначала подумал, что у «Атома» отказал эмиттер, и ты даже рукой не можешь пошевелить.
— Вот именно, что не мог! — задумался наследник. — Не уверен, что и сопла помогут. Но попробую.
— Ты ведь уже побеждал Мамонова! — топнула ногой Лиза. — Ещё бы пара ударов — и он свалился бы!
— Вам со стороны показалось, — покачал головой князь Владимир и попросил у обслуги полотенце. Вытер испарину с лица. — Я как будто в кисель попал. Княжич Андрей великолепно владеет ментальными техниками. Снимаю шляпу, если так можно сказать. Он и десятой доли своих заготовок не применил.
— Ну, хорошо, — сдалась Лиза. — У нас не стояло в приоритете обязательно победить. Как себя вёл «Атом»?
— «Атом» воспринимает атаки Мамонова как деструктивные эфирные потоки неизвестного происхождения, — вместо отца ответил Берсенев, оторвав взгляд от экрана планшета. — При отключенном эмиттере он не проводит перезагрузку контура, что очень важно. При интенсивном воздействии противника на броню это могло бы создать критическую ситуацию. Владимир Артемьевич грамотно воспользовался маной при включенном интеграторе. Развалил атакующий конструкт и вышел из-под давления.
— Скорее, этот юнец просто дал мне возможность побарахтаться, — усмехнулся Оболенский. — Видели, как он стоял и сжимал ладонями пространство, а потом спокойно выпустил меня из капкана?
— Дерзкий, нахальный… — Лиза кинула возмущённый взгляд в противоположную сторону, где находилась техническая зона Мамонова. — Он же рисуется перед зрителями!
— Да не рисуется, внучка, — задумчиво ответил Артемий Степанович, потирая тяжёлый подбородок. — Мальчишка просто уверен в своих силах. Я долго прожил на свете. Умею различать людей, которые пытаются показать свою крутость, в душе оставаясь трусами и тех, которые имеют стержень, не боясь демонстрировать его всему миру. Немножко красуется, не без того. Этот юнец далеко пойдёт. Если и дальше будет демонстрировать такую уверенность, у Мстиславских скоро появится такой волкодав, что всем тошно станет. Недаром за него император зацепился, готов уступить свою внучку.