— Хороший бой получился, — одобрительно сказала она. — Но в настоящей драке тебе пришлось бы очень тяжело.
— Да я и не спорю, — опустившись на табурет, я перевёл дыхание. Кто-то протянул мне бутылку с холодной водичкой. Взял не глядя, отвернул пробку и приложился к горлышку.
— Шлем повреждён незначительно, внутренний дисплей жив, но защитное стекло надо менять, — услышал я голос Ворона.
— Силовой каркас «Бастиона» деформирован незначительно, — тут же присоединился к докладу Лёша. — А вот большая часть пластин — тоже на замену.
— Каков вердикт? — не отрываясь от планшета, спросил Берг.
— Схватку продолжать нельзя, — решительно ответил Гончар. — Ладно бы пластины, но повреждение щитка — серьёзная проблема. А если он не выдержит ещё одного удара? Боюсь представить, что будет с Андреем Георгиевичем.
— Я сейчас иду к Оболенским, — Арина оторвалась от меня и уже дёрнулась к выходу за ширму, но я схватил её за руку.
— Не торопись. Пусть лучше князь сам выкинет белое полотенце.
— Думаешь, у него аналогичные проблемы?
— Даже больше, — уверенно ответил я. — Удар был очень сильный. Когда ты в броне, особо не ощущаешь, какие повреждения могут быть. Но «Атом» точно выведен из строя.
Я оказался прав. Пока механики осматривали «скелет», я вместе с девушками склонился над плечом Гены Берга, чтобы как следует оценить степень повреждений по инфографике.
— Господа! — раздался мужской голос из-за ширмы. — Разрешите?
— Заходите, — я с интересом стал ждать, что нам захочет сказать представитель Оболенских. То, что это мог быть именно он, сомнений не было.
Вместе с главным судьёй в нашу техническую зону вошёл сухощавый мужчина лет сорока, чем-то неуловимо похожий на Гену, с таким же одержимым взглядом жадного до техники человека. Вероятно, кто-то из старших механиков.
— Борис Берсенев, инженер испытательной группы «Экзо-Стали», — представился мужчина. — Меня послал князь Владимир Артемьевич с предложением окончить бой. Он полностью удовлетворён исходом, не имеет никаких претензий к княжичу Андрею Мамонову и готов признать своё поражение в техническом бою.
Я переглянулся с Ариной, незаметно для гостей подмигнул ей. Та едва заметно улыбнулась, но потом посерьёзнела и почему-то сжала правую руку в кулак и тут же выпрямила указательный палец. Она давала мне какой-то знак, и я не сразу сообразил, о чём речь. Княжна беззвучно пошевелила губами, произнеся одно-единственное слово. Дошло. В принципе, Арина права. Так мы сгладим Оболенским плохое настроение от поражения. И расстанемся с хорошими мыслями друг о друге. Я кивнул, соглашаясь.
— Передайте Владимиру Артемьевичу наше восхищение от поединка, — вежливо проговорила княжна Голицына. — А ещё мы готовы вернуть часть суммы от гонорара, который был уплачен нам за блиц, за несостоявшийся бой.
— Обязательно передам, светлая княжна, — поклонился инженер. — Это очень благородно с вашей стороны.
— Как состояние у Владимира Артемьевича? — первым делом поинтересовался я. — С ним всё в порядке? Нет ли травм?
— О, не беспокойтесь, Андрей Георгиевич, — посмотрел на меня Берсенев. — Думаю, ни один пилот никогда не станет принимать синяки и ушибы за травмы. Гляжу, вам тоже досталось.
— Пустяки, — отмахнулся я, не понимая, каким образом инженеру Оболенских удалось разглядеть мои синяки под комбинезоном. Блефует, чертяка. — Победа окрыляет и заживляет раны куда быстрее, чем мази и лекарства.
— С этим не поспоришь, — улыбнулся мужчина. — Итак, ваше мнение?
— Можно было согласиться и на ничью, но я не привык принижать свои победы, поэтому принимаю поражение Владимира Артемьевича. Передайте ему, пожалуйста, моё восхищение «Атомом». Это действительно очень перспективный бронекостюм.
— Обязательно передам, Андрей Георгиевич, — пообещал инженер, скользя взглядом по моей команде и раскрытому «Бастиону», оценивая как его повреждения, так и моих механиков с точки зрения профессионала. Или шпиона. Да ладно, пусть смотрит. Всё равно мало что поймёт.
— В таком случае я объявляю победу княжича Мамонова, — подытожил итог нашего разговора главный судья. — Зрители ждут.
Он вместе с Берсеневым ушёл, и через некоторое время раздался его зычный голос, объявляющий, что по обоюдному согласию бой прекращён, победа присуждается мне. Гул недовольных голосов только подтвердил мою мысль, что Оболенские привезли сюда своих земляков, готовых платить за зрелище.
— А разве кураторы «Лиги» не выплатят нам причитающийся процент от ставок? — поинтересовался я у Арины.