— Значит, мы сейчас разговариваем с будущим Главой Рода? — не удержался от насмешки Артемий Степанович.
Эх, не воспринимают меня всерьёз!
— Надеюсь, что так.
Лиза при этих словах изогнула подведённые брови и с очень большим интересом, похожим на взгляд голодного хищника, поглядела на меня. А старший Оболенский, кажется, утратил ко мне интерес. Он вяло покопался вилкой в овощном салате, но бросил это дело, промокнул тонкие губы салфеткой.
— Ничего у вас не выйдет, молодые люди, — сказал Глава Рода, словно приговор вынес. — Система, в которую вы пытаетесь встроиться, слишком сложна. Рынок занят плотно, новичков туда не пустят. Если думаете, что Мстиславские станут этаким бульдозером, сметающим конкурентов с дороги, то ошибаетесь. Там, где коммерция с большими финансовыми потоками влияет на политику государства, она весьма устойчива.
— Вы сейчас про лоббирование своих интересов? — вежливо поинтересовался я. — Что получается: если я привлеку к проекту очень серьёзных людей, заручусь их поддержкой в Думе, то могу смело выходить на рынок? И какими бы монстрами не казались корпорации, имею шанс пододвинуть кого-то из них?
— Направьте свои усилия на другие проекты. Находить музыкальные таланты у вас лучше выходит, — скривил губы старший Оболенский. — Кстати, учитывайте такой момент, как сманивание лучших специалистов. Я не угрожаю, а предупреждаю, что подобное может произойти. Людям всегда свойственно искать лучшее место. И они будут интересоваться, а какое жалование получают спецы их профиля в «Имперских Доспехах», например.
— А почему вы упомянули именно «Доспехи», а не своё детище? — всё же молодость имеет изъяны в психологической устойчивости. Слова князя Артемия меня зацепили. В открытую насмехается, что будет уводить у меня людей. — Или вы считаете себя непогрешимыми? Отнюдь. В одной стае крутитесь. Ну да ладно, спор наш пустой. Меня другое интересует, — я отложил вилку в сторону. — Почему вдруг возник такой интерес к неработающему ещё заводу? К чему попытки создать корпоративный альянс с «Технобронёй»? Чтобы противодействовать клановому союзу? Господин Шульгин проявил бестактность по отношению ко мне — это одно. Но когда при мне начинают сманивать ценнейшего специалиста, причём, в открытую его мотивируя — это уже совсем другая песня. Вы же играете открыто и широко, пользуясь своим весом. Это как в боксе, когда против новичка выставляют матёрого бойца.
Арина слегка порозовела. Мой намёк был очень жирным и прямым, как удар копья. Артемий Степанович ухмыльнулся, поняв его. Развёл руками.
— Вспыльчивость, Андрей Георгиевич, самый плохой союзник в переговорах, — сказал он назидательно. — Тебе нужно научиться держать удар, мой мальчик. Я же тебя провоцировал, а ты холку встопорщил…
— Деда…
— Отец…
Лиза и Владимир Артемьевич чуть ли одновременно и предупреждающе прервали разговорившегося старика. Вот тут Глава Рода Оболенских ошибся. Он думает, что я сейчас начнут бурлить, как кипящий самовар, но нет. Если бы Артемий Степанович знал, какую закалку получил княжич Мамонов, общаясь со старейшиной Рода Булгаковых, отнёсся бы ко мне иначе.
— Я ценю любой урок, преподанный мне старшим поколением, — положив салфетку на край стола, я встал и улыбнулся. Не видел смысла и дальше продолжать разговор. Главное Оболенскими было сказано и мною отвергнуто. — Идёмте, Арина Васильевна. Нам пора возвращаться в Москву. Было приятно познакомиться, Владимир Артемьевич. Хороший бой получился. Очень перспективный бронекостюм — ваш «Атом». Куда лучше «Панциря». Но послушайтесь моего совета: не пытайтесь сделать комбинированный экзоскелет на основе изменённых характеристик интегратора. Ничего хорошего из этого не выйдет. Если хотите разрабатывать «механик», то бросьте силы на создании линейных двигателей. Или улучшайте характеристики «Атома» на основе своего кристалла-фокусария. До свидания, господа, Елизавета Владимировна. Надеюсь, наше общение не закончится на этом.
Арина тоже попрощалась с Оболенскими, и мы под ручку, буквально чувствуя спиной их взгляды, которыми они провожали нас, направились к выходу в сопровождении личников. Княжна улыбалась.
— Ты был похож на ёжика, готового воткнуть свои иглы в противника.
— Пусть старик не задаётся, — пробурчал я. — Вообще непонятно, зачем он припёрся на встречу.
— Прощупать тебя. Он же сам признался, что хотел вывести тебя из зоны эмоционального комфорта. Отсюда и предложение о моём с ними сотрудничестве, попытка выяснить твои планы на будущее. Зря ты с Оболенскими откровенничал.