Я взглянул в иллюминатор. Под серебристым крылом «Джета» промелькнули хаотично разбросанные дома на окраине Ленска, потом потянулась замёрзшая лента реки и ровные строчки улиц. Мелькнули — и пропали. Самолёт накренился, отвернул в сторону и начал снижение. Длинная бетонная полоса, вышка диспетчерской, несколько машин-техничек, в стояночных «карманах» застыли два вертолёта и какой-то крохотный самолёт с широкими крыльями и одним винтом. Наверное, региональный труженик, мотается по всему якутскому княжеству, грузы и людей развозит.
Уши ненадолго заложило, земля стала стремительно приближаться. Лёгкий удар колёс о бетонку — и мимо замелькали какие-то строения, заснеженное поле, фигурки людей, двухэтажное здание аэровокзала, скрытого за лёгкой кисеёй тумана. Значит, сегодня морозно.
— Всё? — любопытная мордашка Нины уткнулась в иллюминатор. — Неужели прилетели?
— Да. Это Ленск, — подтвердил я, силясь разглядеть, где находится встречающая нас делегация. Отец-то обязательно должен приехать. О времени прилёта я сам ему сообщил, да и Мстиславские тоже предупредили. Их самолёт летит за нами с интервалом в десять минут.
«Джет» совершил манёвр и зарулил в стояночный «карман», двигатели затихли.
— Ой, как хорошо! — облегчённо вздохнула Арина. — Наконец-то, тишина!
— А почему не выходим? — удивилась Лида, надевая свою шубку.
В это время в салон заглянул Вальтер, и, отыскав меня взглядом, громко сказал:
— Просили подождать ещё несколько минут. Сейчас сядет «Альбатрос», потом можно будет покинуть самолёт.
Все приникли к иллюминаторам с той стороны, откуда хорошо просматривалась посадочная полоса. Как раз в этот момент императорский транспортник, похожий на серо-белого пернатого хищника с вытянутым клювом, коснулся колёсами бетонки. Взмётывая остатки инистой пыли, не такие густые, как при нашем приземлении, он бодро промчался мимо нас и как будто нехотя стал затормаживать.
— Зря надела шубу, — пожаловалась Лида, убирая с лица прядку волос. — Мне жарко.
— Сейчас выйдем, — успокоил я её, заметив приличную кавалькаду машин, влетевших прямо на посадочную полосу. Несколько микроавтобусов, с десяток внедорожников с гербом Рода Мамоновых, и длинный представительский «Хорс». Надо полагать, это для нас отец постарался. Можно было и «Лорейном» обойтись. Мы бы все в микроавтобусе уместились. Удобная машинка.
Кавалькада замедлила ход, а отцовский «Хорс» под прикрытием двух солидных бронемашин подкатил прямо к трапу. Видимо, князь Мамонов посчитал, что девушки сразу превратятся в ледышки на непривычном для них морозе, вот и проявил заботу.
— Одевайтесь, — усмехнулся я, увидев отца в меховой куртке, поднимающегося по трапу наверх. Форсит, даже кепи для приличия не надел. — Делегация встречи уже на подходе.
Папаша ввалился в салон, как медведь-шатун, принеся с собой бодрящую свежесть полуденного мороза. Оглядев девушек, одобрительно улыбнулся.
— Добро пожаловать на якутскую землю! — по-простому приветствовал князь. — Для нас большая честь принять столь очаровательных гостий! Надеюсь, жуткие морозы, которые тут стоят уже пятый день, не расстроят вас и не испортят впечатления!
— Здравствуйте, Георгий Яковлевич, — чуть вразнобой и смущённо проговорили девчата.
А отец отыскал взглядом цесаревича Владислава и шагнул ему навстречу.
— Ваше Императорское Высочество, рад Вас видеть, — и чуть склонил голову в приветствии.
Владислав Иванович из всех Мстиславских был единственным, кто не мог похвастать крепостью тела и солидностью: был сухопар, тонок в кости, и из-за своего высокого роста чуточку ссутулился. Мало того, цесаревич всю дорогу читал какие-то газеты и журналы на иностранных языках, почти с нами не общаясь. Когда он задремал, я подглядел, что это за периодика такая. Оказывается, Мстиславский был полиглотом. Английская, французская, итальянская, немецкая периодика аккуратно разложена по стопочкам, очень много подчёркиваний красным карандашом, какие-то заметки. Лида, увидев мой удивлённый взгляд, шепнула, что дядя занимает один из важнейших постов в МИДе. Отвечает за какие-то межгосударственные отношения. И подтвердила, что он знает десять языков. Ну, с лингво-амулетом можно и двадцать освоить. Но нет, возразила княжна. Он выучил их самостоятельно, причём, начал с пяти лет осваивать. Силён!
— Очень приятно, взаимно, — ответил цесаревич, протягивая руку для пожатия. — Давно хотел с вами познакомиться. Рад, что мечта сбылась.