«Ох, как всё плохо», подумал обмерший от такого солёного пассажа журналист. «Если уж добрейший Аркадий Николаевич так заговорил, кто же на него надавил?»
— Сегодня утром пришли двое господ из Палаты Контроля за журналистской этикой, — успокоившись, главред нацепил очки на нос. — Никогда не думал, что придётся с этими репейниками сцепиться. Сначала я храбро защищал вас, прикрываясь независимостью «Искр Москвы», а потом господа мягко намекнули, что статья о княжиче Мамонове и Арабелле Стингрей не соответствует действительности. Но ладно… Я пережил эту напасть. Но когда речь пошла о вашей статье, переведённой в Америке, мне стало плохо. Вот скажите господин Адамчик, это была намеренная демонстрация вашей безумной храбрости против сильных мира сего? Или вы действовали по наущение неких лиц, заинтересованных в дискредитации госпожи Стингрей?
Адамчик пожал плечами, ещё не осознавая опасности, нависшей над ним. В конце концов можно обратиться к хозяевам «Искр», к тем, кто учреждал газету ради того, чтобы в России появилась общественная площадка для обсуждений наболевших проблем. А ведь среди них есть очень весомые фигуры: бояре, промышленники, купцы. Да навскидку назови фамилии, и все сразу поймут, о ком идёт речь: Бахрушин, Щукин, Рябушинский. И это лишь промышленники, купцы. А князья Сысоев и Шувалов? Все они понимают важность дискуссий на страницах газет, и не только в Думе. Мещане и крестьяне тоже должны вовлекаться в обсуждение наболевших проблем.
— Вы обращались к нашим благодетелям? — поинтересовался Адамчик.
— Все благодетели уже в курсе произошедшего! Наша газета — это рупор общественного мнения, а не инструмент чьих-то подковёрных интриг! Признайтесь, кто вас надоумил облить грязью прекрасные начинания молодого княжича Мамонова? — глаза Курилкина за стёклами очков воинственно блеснули. — Я поинтересовался кое-чем, пока вы стремительно неслись на службу! Оказывается, в Москве запланировано строительство завода по производству бронекостюмов нового поколения, что может существенно поднять боеспособность нашей доблестной армии, как и снизить стоимость подобной продукции на весьма узком рынке экзоскелетов. Кому-то это не понравилось… и я знаю, кому. Вы же частенько с господином Шульгиным обедаете? А он кто? Правильно, владелец «Техноброни». Не кажется ли вам, Сергей Степанович, что очень много совпадений получается?
— Так что делать? — облизал мгновенно пересохшие губы Адамчик и опустился на стул.
— Первым делом наша газета принесёт глубочайшие извинения компании «Бастион» в лице её учредителей Мстиславских и Мамоновых, — главред поднял палец вверх, как ранее — секретарша Анюта. — Опровержение, само собой. Ну и напоследок самое неприятное для вас, Сергей Степанович. Меня настоятельно попросили разорвать с вами контракт…
— Что? Как — разорвать? — журналист с трудом протолкнул застрявшие слова в горле. — Но вы же не позволите?
— Я пытался объяснить господам из Палаты Контроля, что вы являетесь одним из самых опытных работников нашей газеты, и увольняя вас, я серьёзно ослабляю штат редакции, — Курилкин снял очки и помассировал переносицу. — Но потом понял, насколько серьёзно настроены эти люди по отношению к вам. Кажется, последней статьёй, вы Сергей Степанович, наступили на мозоль высокородным аристо, за спинами которых стоит императорский клан. Я похож на носорога?
— Вы о чём, Аркадий Николаевич? Что за странное сравнение с носорогом?
— Вот именно: не похож. Нет у меня такой силы и бешенства, чтобы сносить на своём пути преграды, — главред посмотрел на поникшего Адамчика с затаённой жалостью. Он и в самом деле считал, что этот живенький, блестящий лысиной сорокалетний мужчина с повадками акулы является очень сильным журналистом. — Но я сумел отстоять вас, чтобы не выбрасывать на улицу с волчьим билетом. Поэтому…
Он вздохнул, полез в ящик стола, покопался в нём и вытащил оттуда заполненный бланк. Взял печать, подышал на неё и с размаху опустил на бумагу.
— Возьмите, Сергей Степанович. С завтрашнего дня вы считаетесь внештатным корреспондентом Суздальского отделения нашей газеты.
— «Искры Суздаля»? — не веря своим ушам, замер Адамчик, глядя на чёткий почерк главреда на бланке-направлении. — Меня — в эту глушь?
— Ну, не перегибайте палку, Сергей Степанович, — вымученно улыбнулся Курилкин. — Я сделал всё, что мог. Вы будете работать по своей специальности, получать жалование… пусть несравнимое со столичным, но тем не менее! Или с волчьим билетом приятнее жить?