— Проклятье! — Адамчик схватился за голову. — Что я буду делать в Суздале? О коровах писать?
— Ой, прекратите истерику, — поморщился главред. — Найдёте свою тему, или вы не профессионал?
— Но у меня в Москве квартира, — несколько растерянно проговорил журналист, не желая брать в руки направление в суздальскую редакцию. — И сколько я пробуду в провинции времени?
— На быстрое возвращение не рассчитывайте, — сухо ответил главред. — Можете сдать квартиру внаём, пока будете работать в Суздале. Ох, чуть не забыл! Вам, как внештатному корреспонденту из Москвы полагается служебное жильё. Квартирка небольшая, но на первое время хватит. А там оглядитесь, поймёте, в какую сторону двигаться.
— То есть у меня два варианта: остаться в столице с волчьим билетом без работы или продолжить свою журналистскую деятельность, надолго осев в Суздале?
— Вы правильно поняли, Сергей Степанович, — кивнул Курилкин. — И напоследок: пишите только то, что не будет касаться кланов Мстиславских и Мамоновых. Ну и этой американки — Стингрей. Хотя… правильно выбранная стратегия поможет вам вернуться в родные пенаты.
— Без ножа зарезали, — пробормотал раздавленный такой новостью Адамчик и протянул руку, чтобы взять со стола главреда бланк-направление. На его лице было написано такое отвращение, словно ему предложили подержать спящую гадюку.
— Ты сам себя утопил, Сергей, — впервые за весь разговор Курилкин назвал Адамчика по имени, перейдя на доверительный тон. — Я тоже старый болван, доверился твоему порыву раскрутить «жареную» тему. Вот, всегда был против такой постановки вопроса. Не учуял, откуда ветер дует. А оказывается, на рынке бронекостюмов появился ещё один игрок. Вероятно, в ближайшем будущем новая корпорация будет набирать вес. Надо внимательно следить за конъюнктурой.
— Ладно, Аркадий Николаевич, всё я понял, — Адамчик тяжело поднялся. — Но я за один день не смогу уладить все дела в Москве.
— Не переживай, я позвоню Фалилееву в Суздаль и попрошу дать тебе пять дней на обустройство. Успеешь?
— Постараюсь. Прощайте, Аркадий Николаевич. Я ценю, что вы не дали меня закопать. Может, когда-нибудь отблагодарю.
— Не думай сейчас об этом, — в голосе главреда прозвучало облегчение, что его работник не стал скандалить или требовать справедливости. — Езжай, обустраивайся. Звони, не стесняйся, если трудно будет.
Адамчик вышел из редакции, не обращая внимания на приветствия коллег. Он сел в машину и с отчётливостью понял, что Курилкин просто слил его. Иначе бы господа из силовых структур (никакие они не чиновники из Палаты Контроля!) закрыли «Искры Москвы», не поморщившись. А вместо этого главред остался в своём кресле, газета функционирует, никто в панике не бегает по коридорам. Словно и не было Адамчика.
— «Искры Суздаля»! — фыркнул журналист, крепко сжимая обшитый кожей руль «Сенатора». — Чтобы я, Сергей Адамчик, работал в какой-то дыре! Может, поговорить с Шульгиным? Или зря из шкуры выворачивался, помогая ему?
Почуяв забрезжившую перед ним надежду, он завёл мотор и отъехал от редакции газеты, в которой отработал десять лет. Никакого сожаления опальный журналист уже не испытывал, думая о своём будущем не в каком-то там захолустье, а в живой и бурлящей Москве.
2
На встречу с Рустамом и казанским пареньком, чья фолк-композиция так подходила для нашей задумки, я взял с собой Дайаану. Пока мы ехали, девушка вся извертелась, словно на иголках сидела; так ей хотелось побыстрее окунуться в подготовку к вечеринке, где она хотела блеснуть своим сольным номером.
Костя оказался высоким худощавым молодым человеком, моим ровесником, с приятным лицом и выразительными серыми глазами. Одет простенько: в потёртые, но чистые джинсы, рубашку-ковбойку в крупную клетку. Правое запястье обхватывал ремешок с массивными часами, на которых крупно выделялись цифры и позолоченные стрелки.
При нашем появлении он встал первым, одёрнул рубашку, слегка покраснел. Полагаю, из-за Дайааны. Такая девушка кого угодно заинтересует.
— Здравствуйте, господа, — шутливо проговорил я с порога.
«Скоморохи», только что увлечённо игравшие какую-то мелодию, отложили инструменты и вразнобой поздоровались в ответ. Рустам подошёл ко мне, я пожал ему руку, кивнул на парня.
— Представишь?
— Конечно! — оживился фронтмен. — Это Костя Раух.
— Приветствую, Константин, — я улыбнулся и протянул руку.
Парень понял, что я нисколько не страшен, кусаться не собираюсь. А рука у него крепенькая, несмотря на тонкие музыкальные пальцы. Сжал так, что пришлось немного осадить его, усилив давление без всякой ментальной техники. Так-то и я окреп значительно, могу за себя постоять.