— В ближайшее время у нас нет конкурентов, поэтому доведём «Атом» до ума, — отец, чувствовалось, был в хорошем настроении. — Думаю, молодой княжич не разочарует, и как следует мне наваляет.
Лиза рассмеялась. Папа такой чудной! С ним весело и легко, не то что с дедом. Порой от взгляда Патриарха мурашки по спине табунами бегают, поджилки начинают трястись. А если совсем недоволен — так и словом пригнёт к земле. Тем не менее, в старшей внучке души не чает, оттого и пристально следит за её успехами. При таком диктате очень трудно будет выйти замуж по любви, иногда уныло думала Лиза, разве только за того, на кого укажет перст старика. Да и выбора-то особого не было. Или Рюриковичи, или Гедиминовичи. За Уралом, правда, кандидатов хватает, но там своя кооперация князей и дворян, свой круг общения и родственных отношений.
— Ну а как молодой человек Мамонов — тебе приглянулся? — с хитрецой спросил Владимир Артемьевич, когда дочка отсмеялась.
— Дед учил никогда с жертвой не заигрывать, — фыркнула девушка. — Но на мой взгляд паренёк очень даже привлекательный. Княжна Голицына на меня смотрела с такой ревностью, словно сама глаз на Мамонова положила.
— Он, кстати, по крови не Гедиминович, — зачем-то сказал отец.
— Пап, не надо, хорошо? — предупредила Лиза, нахмурив брови. — У нас есть чёткий план, которого мы должны придерживаться. Сыграть свою роль я смогу, но о каких-то сердечных делах речи быть не может.
— Не обращай внимания, это всего лишь мои рассуждения, не более, — успокоил дочь Оболенский. — Арена уже готова?
— Завтра ещё отладка и прогон, — перешла на деловитый тон княжна. — «Железная Лига» уже подготовила списки приглашённых. Ты мне сбрось, пожалуйста, фамилии тех, кто приедет с тобой. Группу поддержки тоже не забудь взять.
— Чуть попозже перешлю на почту.
— Когда приедешь?
— Завтра после обеда жди.
— Отлично. Я гостиничный этаж полностью выкупила для делегации, — на всякий случай предупредила Лиза. — А дедушка приедет?
— Он ещё в раздумьях, — усмехнулся Оболенский. — Но со своим характером вряд ли усидит на месте.
— Тогда до завтра. Целую, пока-пока!
— Спокойной ночи, дочка.
2
Здание Цензурной Комиссии как будто специально пряталось от любопытных глаз в переплетениях улиц и переулков Китай-города, дабы не каждый мог найти дорогу в храм поборников чистоты русского языка, правильной политически и общественно верной информации, регулировщиков свободы печати.
Трёхэтажное здание, построенное ещё в восемнадцатом веке в стиле классицизма с его прямыми линиями, колоннами и антаблементами, должно было своим видом приводить в трепет всех, кто пытался переступить порог этого заведения по собственной воле или по принуждению. Выкрашенное в бело-красные цвета, оно очень симпатично гляделось на фоне серо-белой зимы, но опытные люди не обольщались столь ярким оперением. Внутри царил железный порядок, в каждом кабинете сидел вышколенный системой чиновник. Изменился разве что только антураж. Тяжёлые столы, оббитые дорогим сукном, перья, ручки, печатные машинки уступили место современной офисной мебели с элегантной и стильной аппаратурой, вычислительной техникой и плоскими мониторами. Вдоль стен стояли высокие шкафы с папками, в которых хранилась вся жизнь тех, кто протоптал дорожку в эту тихую заводь цензуры.
Иван Козачёв мог сколько угодно показывать, что его нисколько не пугает встреча с господином Языковым — Главой Комиссии, но как только он оказался в полутёмном пустынном холле, сохранившим старинный интерьер в виде оббитых деревянными панелями стен, дубовой административной стойки, огромной люстры под потолком, самопроизвольно сглотнул тягучий комок в горле.
— Сударь, вы к кому? — строго спросила солидная дама за стойкой.
Козачёв покосился на лестницу, ведущую на верхние этажи.
— Мне назначено к Богдану Семёновичу, — прокашлявшись, ответил журналист. — Я Козачёв.
— Проходите, — милостиво кивнула дама. — Второй этаж, налево.
— Да, я знаю, — зачем-то ответил мужчина, и шагнул к лестнице, но был остановлен строгим голосом.
— Верхнюю одежду оставьте в гардеробе.
Он поморщился. Действительно, из головы вылетело, что сотрудники Комиссии раздеваются на первом этаже. Порядок странный, но не им заведённый. Поэтому Иван снял пальто и отдал его в руки сухонькой старушки, получив взамен гостевой номерок. Одежда сотрудников висела на отдельных вешалках, и судя по её количеству, сегодня здесь народу не так много.