— А ты нам покажешь Звёздный Зал, Астрид? — с надеждой спросила Арина, когда мы вышли из-за стола, чтобы переместиться в танцевальный зал, откуда уже неслись бодрые ритмы.
— Обязательно! — принцесса посмотрела на свои часики. — Только чуть позже, после танцев и фуршета.
— Ещё и фуршет будет? — удивился высокорослый парень в сером костюме в тонкую полоску. Княжич Иван Буремский из свиты Мстиславской держал под руку Катю Мещерскую. Он случайно услышал Астрид и остановился в удивлении.
— Два-три часа танцев — и аппетит снова появится, вот увидите, — улыбнулась девушка и жестом пригласила нас на танцпол, где уже веселилась часть наших ребят и молодых аристократов столицы под живую музыку какой-то разбитной группы из двух симпатичных девушек — яркой блондинки и жгучей шатенки в компании двух длинноволосых парней. Пели они чудесно, надо признать. Самому захотелось потанцевать.
Стюарды ловко лавировали между танцующими, разнося на подносах разнообразные прохладительные напитки и фужеры с игристым, которых было гораздо меньше. Видимо, король дал указание несколько ограничить молодёжь в употреблении шампанского. Но нам и без алкоголя было весело. Астрид с девушками, что с нашими, что с местными, уже перезнакомившимися друг с другом, зажигали вовсю, не обращая внимание на время. Парней тем более невозможно было вытащить из этого цветника. Я взял с подноса стакан с лимонадом, в котором плавали кусочки льда, перешёл обратно в Зал Асов. Мне хотелось повнимательнее рассмотреть композиционную составляющую помещения. Кто бы мне вначале дал головой вертеть по сторонам?
А здесь было на что посмотреть. Ещё бы спросить у кого значение каждой композиции. Но не у слуг же, готовящих стол для фуршета!
— Нравится? — услышал я за спиной голос Олафа.
— Бесподобно, — признался я, обернувшись. — Расскажешь? Ну вот, к примеру, что это?
Я ткнул во фрагмент стены, которая не была закрыта панелями, а нарочито оставленной грубой, без отделки. На крупных боках дикого камня виднелись нацарапанные острым предметом руны, назначение которых мне было совершенно не известно. Барельеф снизу подсвечивался вмонтированными в пол круглыми светильниками.
— «Стена Первых Клятв», — Олаф встал рядом со мной и отпил из бокала шампанское. Где, интересно, взял? Или ему в особом порядке подносят? — На ней выгравированы руны самых первых законов и клятв конунгов.
— А это что? — я кивнул на сужающиеся кверху колонны из чёрного базальта. Они словно пики устремлялись к потолку и как будто пронзали его. На каждой из них тоже была гравировка, но отличающаяся от рун. То ли цифры, то ли какой-то текст.
— Это хроника одного из великих походов наших предков к Винланду, — пояснил кронпринц. — Здесь не только отрывок из летописи, но и ключевые слова, цифры, схемы передвижения кораблей.
«Винланд — нынешние САСШ, точнее их восточное побережье», вспомнил я. «Ну да, в исторических хрониках Скандии особо отмечаются эти грандиозные походы». Чем больше я узнаю северян, тем больше поражаюсь их глубочайшей связи с предками, их деяниями, будь они героическими или неприглядными. Они хранят свою историю бережно и даже слегка агрессивно, по моему мнению. «Отбитые на голову викинги» — так могут сказать те, кто не соприкасался вот с такими артефактами.
— «Архив Ветров», — кивнул Олаф на дальнюю стену, где расположилась странная инсталляция в виде сотен узких вертикальных трубок из прозрачного стекла. Внутри каждой из них под воздействием невидимой аэрации кружилась какая-то взвесь. — Это частицы пепла, земли и железной стружки с легендарных мест сражений и первых поселений.
— Необычно, — признался я, вглядываясь в круговерть серых, чёрных и серебристых частичек. Вполне возможно, что археологи насобирали нужного материала с нужных мест и привезли сюда, когда планировалось создать эту инсталляцию. — Умеете вы подать историю столь оригинальным способом.
— Нет, Андрей, мы никому ничего не собираемся подавать, — Олаф медленно отпил из бокала. — Это наша история, для наших потомков. Когда отец воссел на троне, он чуть ли не каждый день приводил нас в Зал Асов и рассказывал о величии предков, завещавших земли Севера нам, ныне живущим. Европа может сколько угодно морщиться от нашей манеры вести политику согласно стратегии, принятой первыми конунгами. Дико, грубо, необузданно, требуя какого-то особого исполнения договоров. Зато у нас сейчас самые передовые технологии, интегрированные в магическое искусство. Кибернетика в сплаве с магией — тоже наша фишка.
— А как же король Матиас? — решил я спровоцировать Олафа. — Ведь это в его правление появились столь чудесные артефакты и инсталляции. Опять же, Звёздный Зал…
— Знаешь ли ты, Андрей, почему наш отец решился на публичную казнь Матиаса? — кронпринцу было неприятно вспоминать факт этого события, но он всё же не стал уходить от темы.
Я попытался вспомнить рассказ Лутошина, когда ехал на «Скандинавском экспрессе» из Новгорода в Москву вместе с отцом Светы Булгаковой.
— Говорили, что Харальд захотел сесть на трон, считая себя более достойным власти. По древним законам бросил вызов и срубил голову старику.
Олаф фыркнул, покачался с мысков на пятки и обратно.
— Вот так просто заявился на тинг, бросил вызов Матиасу по древнему обычаю, и убил его? Неужели в эту чушь верят?
— Ну… я охотно выслушаю другую версию, — обернувшись, я убедился, что рядом с нами никого нет. Официанты заканчивали накрывать фуршетный стол, из соседнего зала доносилась очередная залихватская песня. — Пусть она и не согласуется с версиями «цивилизованных» стран.
— Матиас вёл переговоры с британцами на разработку концессий, — глухо проговорил Олаф. — В большей мере — лесных. Карелия, Суоми богаты лесами. Представляешь, какая прибыль ожидалась? А мы точно знаем, что островитян нельзя пускать к природным богатствам. Пусть у себя рубят, сколько душе угодно. Хоть всю Британию в пустыню превратят, жалеть не будем. Оппозиция во главе с кланом Инглингов долгое время ставили заслон подобным инициативам от Матиаса, готового целоваться с англосаксами за возможность «приобщиться к цивилизационным ценностям», — отвращение на лице кронпринца было самым неподдельным. — Тем не менее, ему удалось провести несколько законов, упрощающих процедуру регистрации иностранных компаний. Сюда и французы с чего-то нос решили сунуть, ну и датский король Магнус стал суетиться. Кроме леса у нас много полезных ископаемых, что тоже привлекало богатых промышленников из Европы. Отец понял: надо торопиться. Закон в риксдаге[4] уже прошёл третье чтение и должен был быть подписан со дня на день. А идею парламентаризма Харальд Свирепый всегда отрицал, подозревая многих депутатов в лоббировании нужных Матиасу законов. При поддержке многих аристократических семей он организовал тинг… ну а дальше началась другая история Скандии.
— А желание датского короля женить своего сына на Астрид — из этой же оперы? — догадался я.
— Верно, — кивнул Олаф. — Когда отец пришёл к власти, Магнус едва ли не сразу начал продвигать идею свадьбы. И ведь как-то умудрился уговорить короля Харальда. Пойми, Андрей, это политика. Чтобы получить свою выгоду, нужно уметь отдавать что-то ценное. Отец с большим нежеланием согласился отдать Астрид за Фредерика. Он её очень любит. Единственная дочка, красавица… скажи, ведь так?
— Да, — не стал отрицать я очевидное. — И очень удачно подвернулся захват «Северной Звезды».
— Как сказать, — снова покачался Олаф, после чего продолжил неторопливо двигаться вдоль стен, на которых были высечены барельефы видных деятелей Скандии прошлого, от воинов до политиков современности. В этом тоже был какой-то смысл. Не портреты, а увековечивание в камне. Хотя и камень не вечен. — Сложись всё иначе, не познакомился бы ты никогда с Астрид. Отец несколько раз предлагал Магнусу вычистить Балтику от пиратов, но тот по разным причинам отказывался вступать в военный союз. Думаю, всё банально просто. Нет у датчан опытных спецподразделений для подобных акций. Жертв было бы много. Да и база «Корсаров» почти под боком Дании. Они уже продемонстрировали, что будет, если Магнус вздумает присоединиться к Харальду. Два года назад в Копенгагене произошло несколько терактов. Рынок, торговый центр, машина одного из высокопоставленных военных вместе с хозяином, офис крупной грузовой компании… Я понимаю Магнуса, и нисколько его не осуждаю. Быть сильным — не только привилегия, но и огромная ответственность.