Взяв конец верёвки, упёрся каблуками во взрыхлённую землю и замер, ожидая отмашки судьи.
— Как думаете, смогут русские мальчики победить? — поинтересовался Харальд у своих жён, с напряжением смотрящих на огромный визор, проецирующий великолепную и чёткую картинку происходящего с нескольких камер, установленных в разных точках, в том числе и с башни замка.
— Дорогой, мне кажется, ты не учёл одно обстоятельство, — заметила Сиггрид, сидя по левую сторону от короля. — У русских нет команды, нет подготовки. Они проиграют все три попытки. Зачем тебе лишний раз подчёркивать превосходство своих хирдманов над княжичами? Не дразни императора Ивана.
— Я не собирался дразнить моего русского брата, — Харальд, закинув ногу на ногу, откинулся на спинку дивана. — Мне важно увидеть, как Андрей использует свои хитрые заготовки.
— Но это против правил, — откликнулась Ранди, занявшая место по правую сторону от супруга. — Магическое воздействие во время игры запрещено. Ты ведь сам дал такое указание коменданту замка.
— Мне важно узнать, не насколько Мамонов благороден и честен, а как действует антимагия на физические кондиции носителя, — Харальд прикрыл ладонью руку Ранди. — Можно ли её обнаружить с помощью магических средств наблюдения? Я дал указание операторам внимательно следить за действиями Андрея.
— Но если он применит Дар, а его команда победит, не будет ли это нечестно по отношению к «Хирду»? — пыталась понять Сиггрид, что задумал Харальд.
— Если хитрость мальчишки не обнаружат, а русские победят в оставшихся двух попытках, то я и слова не скажу. Такое же задание я дал коменданту. Хитрость тоже немаловажна в бою. Тот, кто умеет не только показывать силу и храбрость, но и хитрить в бою ради победы, достоин чести не меньше. Ну, а если Андрей излишне благороден, что ж… тем лучше для меня. Такого зятя я легко приручу.
Сиггрид промолчала. Она уже давно поняла, что Харальд рационален и жёсток в каждом деле, где речь идёт о благополучии королевства. Его логика извилиста, как проливы Стокгольмского архипелага. Узнав, что Андрей Мамонов обладает Даром Антимага, резко сменил вектор взаимоотношений с датским королём, разорвал помолвку Астрид с принцем Фредериком и предложил какому-то жалкому князю породниться. Он даже живёт где-то на краю земли, пусть и купается в роскоши и достатке. Никакого престижа, в политике на десятых ролях. Зачем Астрид простой княжич? Ну, Антимаг, и что? За спасение королевской семьи его уже наградили. Но Харальд идёт дальше и хочет отдать девочку за человека, от которого за милю несёт опасностью. Логику в решении мужа дротскона Сиггрид не могла понять, зато бдительно присматривала за дочерью. На самом ли деле той нравится Андрей? Или отец уговорил её поступить так, как хочет он?
Не верила Сиггрид в возможность Андрея передать своим детям от Астрид антимагический Дар. Скорее, опасалась гибели Дара своей любимой Снежной Кошки.
— А я что говорил? — воскликнул Харальд, громко хлопая ладонью по своему колену, отчего женщина вздрогнула, настолько глубоко погрузилась в размышления. — Победил! Ты видела, Ранди, как он вытянул «Хирд» на свою половину?
— Там команда сработала, — возразила королева.
— Да брось, милая! — самоуверенно откликнулся муж. — Какая команда? Эти неопытные ребята, которые канат-то видят в первый раз, даже случайно не выиграют. Нет-нет, я думаю, у Андрея есть ещё немало сюрпризов!
Он прижал к себе обеих женщин и замер, внимательно вглядываясь в сочную картинку на визоре, где разворачивались любопытные события.
Глава 6
1
А ведь получилось! После сигнала судьи мы мгновенно перешли в атаку, резкими рывками вытягивая на себя противника. «Викинги» немного расслабились. Видимо, в первой попытке прочувствовали нашу слабость и уверовали в общую победу. Отчего и начали вяло, что позволило нам хоть ненамного, но выиграть пару метров, пока я укреплял энергией ядро свои руки. Когда почувствовал, что готов, крепко сжал канат и с силой потянул его на себя под азартные команды Мишки Кочубея. Мы вошли в ритм, одновременно упираясь каблуками в землю и с рычанием, да с хрустом в суставах стали вытягивать «Хирд» с его половины поля. Соперники не ожидали столь яростного сопротивления, но я понимал, что сейчас они придут в себя и сведут на нет все наши усилия. Поэтому не стал долго раздумывать и с натугой потянул верёвку. Чувствовалось, как по волосяным косицам идёт напряжение, потрескивают волокна от влитой в них энергии. В какой-то момент показалось, что я вижу, где намечаются разрывы в канате, и поспешил влить в руки ещё немного Силы. Рывок — шаг. Рывок — шаг. Но парни уже выдохлись, а «викинги» поймали момент, уравновесив силы. И я потянул! Шаг, второй, третий! Как бульдозер, пропахал борозду каблуками — и «Хирд» посыпался, ничего не понимая!
— Стоп! Один-один! — объявил судья, чем-то довольный. Видимо, на нашу команду ставку сделал (шучу!).
Рекруты стали что-то выяснять между собой, размахивая руками. А я опять собрал своих в кружок и дал рекомендацию, как действовать. Ивану предстояло снова упереться насмерть, потому что «викинги» пойдут ва-банк и попытаются сразу же сбить нас с ног.
— Все, у кого остались силы, держим позицию! — напоследок сказал я. — Хотя бы минуту! У нас появился шанс выиграть!
— Красава, Мамонов! — Буремский хлопнул меня по плечу. — Признайся, какой стимулятор съел?
— Семейный секрет, — ухмыльнулся я в ответ.
Мы снова взялись за верёвку. Раз никто не заметил моей уловки, проверну фокус ещё раз. Снова разгоняю энергию по рукам и ногам, ощущая привычную тяжесть в конечностях. Канат, кстати, очень интересный. Он совершенно не обжигает руки при трении.
— Последний раунд! — заревел со стены рупор.
Рука судьи как в замедленной съёмке пошла вниз. Она не успела ещё застынь в нижней точке, как я заорал:
— Тяни!
И мы успели в последний момент упереться ногами в землю. Мощный рывок едва не уронил нашу цепочку. Разозлённые неудачей, соперники, словно стадо быков, с рёвом потянули канат. Но мои руки будто намертво прикипели к верёвке, напитывая структуру «косичек» Силой; ладони чувствовали малейшую дрожь каждой ниточки, через которую проходила чудовищная мощь энергии. «Танки» работали отменно, надо признать. Но я смог противопоставить кинетической энергии противников свою духовную силу — и с хрустом в суставах попятился, попятился, попятился, шажочек за шажочком перетягивая канат с соперниками на нашу половину!
Хрусть! Что-то с глухим звуком лопнуло, и я лечу спиной на землю! С трибун раздалось дружное аханье. Ничего не понимая, с удивлением гляжу на валяющихся парней, как наших, так и из «Хирда». Кто-то ругается, кто-то хохочет, как ненормальный. Оказывается, порвался канат! Присевший на корточки судья с недоумением разглядывает оба размочаленных конца. Потом выпрямился, вытащил из кармана пиджака телефон, куда-то позвонил. Пока он расхаживал по поляне, мы уже все встали на ноги. Ко мне подошёл тот самый парень, что стоял первым на канате, и протянул руку.
— Ивар Гизингер, — представился он на русском. Вот жучара! — А ты мощный «танк»! Двоих наших перетянул!
— Спасибо! — я поспешно «слил» большую часть энергии, чтобы этот Ивар не заподозрил неладное, когда жал мне руку. — Андрей Мамонов. А от чего канат порвался? Вроде бы прочный.
— Не выдержал напряжения! — хохотнул парень. — Первый раз на моей памяти такое случилось.
— Господа! — раздался голос судьи. — Поступило предложение закончить встречу вничью. Магического воздействия не обнаружено, всё по-честному.
Мы согласились, даже не раздумывая. Обменялись рукопожатиями, похлопали друг друга по плечам и спинам. А возле бревна началось какое-то подозрительное шевеление. Несколько работников принесли десять плотно набитых мешков. Судья поднял руку, привлекая к себе внимание.
— Не желают ли русские друзья испытать свою ловкость и силу на бревне? Команда из пяти человек. Правила простые. Кто устоит на бревне — тот и победил.
— Не, я — пас — тут же отказался Воронцов. За ним, подумав, отошёл в сторону Глинский.