— Переезжай сюда из дворца, — предложил я. — Поживёшь несколько дней до нашего отъезда.
Астрид рассмеялась.
— Представляешь, что здесь будет твориться? Я всю работу отеля парализую! На каждом этаже охрана, жёсткая пропускная система… Нет, папа не разрешит. Кстати, он хочет пообщаться с тобой. Когда точно, скажу позже.
— Охотно приму приглашение, — я не возражал. Жаль, что Астрид не сможет пожить в отеле несколько дней. Как раз все девушки в одном месте. Сразу бы и сделал им предложение. А так… придётся менять план. Скорее всего, кольцо принцессе подарю во дворце. Ладно, есть ещё пара-тройка дней собраться с духом.
2
«Кузница Дрейка» располагалась не в городских кварталах, и даже не на одном из многочисленных островов, куда можно было добраться только на катере. Нет, мы доехали с комфортом, на машинах, и даже не пришлось долго ногами топать по широкой и хожалой тропке. Это место, похожее на вытянутую лесисто-холмистую кишку, вдавалось в один из многочисленных заливов. Здесь был галечный пляж с мостиком для ныряния; а если пройти до конца косы, можно обнаружить уютную поляну, подходящую для пикников. Об этом сказала Астрид, когда мы неторопливо шли по тропинке, тянущейся вдоль каменистого холма.
Наконец, мы остановились перед вырубленным в скале арочным проходом, уходящим тёмным зевом в глубину холма. Над вершиной, где не было ни одного деревца, поднимался странный золотисто-белый дым вместо клубов чёрного. Из глубины кузни доносился ритмичный, почти медитативный перезвон, изредка нарушаемый ударами молота. Кованые ворота были распахнуты настежь. Над входом виднелся высеченный в камне барельеф дракона с раскрытой пастью.
— По легенде первый кузнец из рода Берлундов выковал металлические зубы дракону Дрейку взамен потерянных в схватке с морскими чудовищами, — вдохновлённо проговорила Астрид, когда мы остановились перед зевом рукотворной пещеры. — За это дракон одарил кузнеца невероятной способностью, позволяющей творить из железа искусные вещи, от иглы до боевой секиры. Позже эту способность стали называть Даром Гефеста.
Пока принцесса демонстрировала мастерство гида, охрана зашла внутрь для проверки и через несколько минут вернулась. Один из хирдманов что-то сказал Астрид. Вероятно, докладывал, что помещение осмотрено.
Как ни странно, внутри оказалось совершенно не так, как я себе представлял. Мне казалось, что эта кузня — настоящий реликт, который не закрывают только из-за многочисленных экскурсий. Что здесь огромные ручные меха, невыносимый жар, запах угля и окалины — а на самом деле мы попали в хорошо освещённое и проветриваемое с помощью хитрой системы воздуховодов помещение. Большие вытяжки помогали справляться с газами и дымом. Но всё равно запах раскалённого железа, масел для закалки, каменной пыли присутствовал, отчего девушки стали прикрывать платочками свои носики. Парни с интересом разглядывали каждую мелочь, но больше всего — на работу крепких мужчин в кожаных фартуках. Их было трое, и каждый занимался своим делом, совершенно не обращая внимания на толпу зевак, которым делать нечего, кроме как пялиться по сторонам.
На верстаках лежат молоты, клещи, пробойники. Все инструменты сейчас в деле, но беспорядка не чувствуется. Стены увешаны клинками на разных стадиях ковки. Каждый из них снабжён табличкой с датой и именем заказчика. По углам кузни лежат полосы сырого металла и заготовки.
Мое внимание привлёк огромный, выложенный из чёрного камня кузнечный горн, в котором мерцали синеватым и алым пламенем угли. Жар от него ощущался не обжигающим, а плотным, живым, «ленивым», словно от дыхания спящего дракона. Не знаю, правда, каков он на самом деле. Ведь мифических тварей я никогда в жизни не встречал. Просто… жар был, а жарко не было.
А ещё здесь были наковальни, причём несколько и разных размеров. Самая большая, из монолита железа, хранила следы бессчётного количества ударов на отполированной до матового блеска поверхности.
— Hälsningar, dotter till kungen[4], — раздался за нашими спинами густой рык, отчего мы все вздрогнули от неожиданности.
Откуда появился этот старик, я так и не понял. Вроде бы охрана рядом, контролирует принцессу и нашу делегацию, на входе тоже внимательные ребята. Да и кому надо лезть в эту пещеру без личного интереса?
Астрид единственная, кто сохранил спокойствие, и даже улыбнулась колоритному незнакомцу — сухому, нескладно высокому, но жилистому, с руками, что корни дуба. Мало того, на них чётко проступали вены от беспрестанного махания тяжёлым молотом. Лицо изрезано морщинами, похожими на рунные письмена, брови опалены от нахождения возле горна, тщательно выбритая голова перетянута шерстяной лентой. Надо полагать, защищает глаза от пота. Старику на вид было лет семьдесят, но взгляд до сих пор сохранял ясность и зоркость.
— Здравствуй, Стейн, — вежливо поздоровалась с ним принцесса. — Мои друзья хотели бы посмотреть на таинство твоего ремесла, как рождается оружие. Ты не будешь против?
Лида, стоявшая рядом со мной, вполголоса переводила беседу старика с Астрид.
— Обычно я никого сюда не пускаю, кроме клиентов, — пробурчал кузнец. — И то, когда заказ готов. Но ради тебя, дочь короля, так и быть, изменю своим принципам. Только попроси молодёжь встать в сторонке и не мешать.
— Мой лучший друг из России хочет знать, каким образом ты вплетаешь руны в сталь. Он сам искусен в некоторых ремёслах, поэтому с интересом познаёт всё, что связано с Дарованием.
— Этот, что ли? — безошибочно угадал Стейн, бесцеремонно кивнув на меня. — Больно взгляд жадный до знаний.
— Да, его зовут Андрей, — Астрид почему-то заволновалась.
Кузнец поманил меня пальцем. Делать нечего, подхожу к нему под любопытными взглядами нашей молодёжи. Астрид встала рядом, чтобы переводить. Жаль, не могу использовать лингво-амулет, а то бы давно выучил шведский. Пробовал по-всякому, вплоть до того, что полностью переводил в пассивное состояние ядро анти-Дара. Но безрезультатно. Только испортил несколько приборов. Дело в том, что артефакт встраивает свою магическую сигнатуру в аурный контур и воздействует на мозг и нейронные связи изнутри. Поэтому обучение языкам с помощью «лингво» очень легко даётся не только одарённым, но и обычным людям без обладания Дара. Но не в моём случае. «Антимаг» сразу же видит угрозу и сопротивляется, спасая своего носителя.
Кузнец внимательно осмотрел, как будто портной, снимающий мерку с клиента, потом покрутил в своих широченных ладонях-лопатах мои руки, зачем-то сжал пальцами запястье, прошёлся до локтей, и удовлетворённый каким-то своим выводом, кивнул. После чего оставил меня в покое.
Я думал, что процесс ковки будет скучным занятием. Ну что там такого? Нагревается полоса железа, потом по ней бьют молотками, придавая нужную форму, закаливают в воде или масле. И так несколько раз. Но Стейн работал иначе. Помогал ему один из работников, такой же жилистый, с узлами вен на руках, но молодой. Кто-то снимал весь процесс на телефон, на что старик смотрел со снисхождением. Для него это реклама, а тайны ремесла по видео не раскрыть. Надо самому пройти весь путь от подмастерья до искусного мастера.
Сначала Стейн выбрал подходящую заготовку и поместил её в горн. Заработали меха, нагнетая воздух. Пламя начало облизывать железо, постепенно меняя цвет с тёмно-коричневого до ярко-белого. Всё это время старик даже не смотрел на огонь. Он его «слушал». Я заметил, что глаза у него были закрыты, а губы едва шевелились, словно читали какой-то заговор. В какой-то момент он встрепенулся и сделал знак помощнику. Тот клещами вытащил раскалённую полосу и положил на одну из небольших наковален, самую дальнюю от основной, с полированной поверхностью.
Стейн схватил молот и прогудел, обращаясь к нам, внимательно смотрящим за процессом:
— Первые три удара — тяжёлые, утверждающие. Их олицетворение — руна «Уруз». Сила и форма.
И трижды ударил по полосе, ведя молотом справа-налево. Во все стороны посыпались искры. Замерев, кузнец проговорил:
— Следующая серия — быстрые, лёгкие, «поющие». Их олицетворение — руна «Лагуз». Течение, вода.