Я пока не видел никакого секрета. Ведь Стейн не накладывал руническую вязь на полосу раскалённого железа, а просто плющил его. Возможно, хитрость состояла в череде ударов, во время которых шло наложение заклятия, но никак не рун.
— Следующая серия — точные, «вворачивающие» удары, — Стейн на мгновение замер, опустив руку с молотом. — Это руна «Тейваз». Воля, направление.
И взмахнул рукой. Его молот двигался не просто чтобы придать форму железу, а самым настоящим образом выстукивал мелодию, вплетающуюся прямо в кристаллическую решётку металла. При каждом ударе, на долю секунды, в месте соприкосновения молота и стали вспыхивали золотистым светом самые настоящие вязи рун. Они как будто вплавлялись в остывающую полосу на незримом, энергетическом уровне. Мне могло и показаться, но, скорее всего — так и было. Старик демонстрировал своё мастерство, не объясняя ничего.
Когда полоса стала обретать форму клинка, Стейн отложил молот и что-то сказал помощнику. Тот поместил железо в горн и куда-то ушел. Через пару минут вернулся, неся тонкий стальной чекан с наконечником в форме руны.
— Вам не жарко? — поинтересовался я у девушек, смотрящих на непонятное волшебство широко раскрытыми глазами. Как будто их зачаровало движение молота.
— Нет-нет! — воскликнула Нина, вцепившись в мою руку. — Я впервые вижу такое чудо!
Ну, утверждение спорное. Я пока не наблюдая чего-то необычного. Возможно, сам процесс таит в себе некоторые тайны. Магии здесь пока совершенно нет. А руны? Так ведь могло показаться.
Помощник вытащил заготовку из горна, но положил её на другую наковальню. Это привлекло моё повышенное внимание. Видимо, соблюдается некая очерёдность при ковке, иначе зачем менять место? И железо уже не раскалено, как вначале, а имеет тусклое, тёмно-синее свечение, похожее на «цвет ворона».
— Цвет побежалости, — объяснил Стейн, видя наш интерес. — Железо нагрето до трёхсот градусов. Такая температура необходима для «Вплетения Вязи». Самый ключевой момент.
Астрид чуть ли не шёпотом переводила его речь, не замечая своего акцента, ставшего очень сильным. Стейн перехватил чекан поудобнее и стал просто касаться им полосы, как будто ставил штамп на своё изделие. Кажется, это и было впечатывание. На поверхности металла, под чеканом, начали проявляться какие-то царапины. Приглядевшись, я заметил, что это совсем не царапины, а словно проступающие изнутри светящиеся линии — руны. Старик ловко сплетал их в вязь лёгкими прикосновениями чекана.
— На микросхему похоже, — прошептал кто-то за моей спиной. И ведь точно! Самая настоящая микросхема, задающая клинку нужные свойства: не ломаться, держать заточку, не ржаветь, быть в балансе с рукой будущего хозяина!
Я обратил внимание, что весь процесс проходит в глубокой, почти пугающей тишине, нарушаемый лишь шипением металла, гудением воздуховода и тихим бормотанием старика. Это же самое настоящее шаманство, разговор с духом клинка! Вот почему мой анти-Дар спокойно дремлет.Руническое заклинание не направлено на подавление чужой воли. Всё просто и одновременно сложно.
Закончив ставить руны, молодой кузнец погрузил заготовку в закалочную ёмкость, выдолбленную из камня и заполненную маслом. Оно не забурлило, а как будто втянуло в себя железо с тихим вздохом. Выдержав несколько минут, парень извлёк клинок, покрывшийся матово-серым налётом с лёгким синеватым отливом, наружу и показал Стейну. Старик удовлетворённо кивнул и стянул брезентовые рукавицы, как будто показывая, что процесс санкционированного просмотра закончен. И даже не сказав ни слова, скрылся за пологом в дальнем углу.
— И это всё? — удивился Мишка Кочубей.
— Рождение клинка никто не должен видеть, — подтвердила мою мысль Астрид. — Только не подумайте, что мастер Стейн колдует. Он договаривается. С огнём, с железом, с духом камня. Его руны — не приказы, а договор, выкованный в стали. Этот нож никогда не сломается, потому что в нём нет слабого места — только согласие.
— Нож будет готов через два дня, — сказал до этого молчавший помощник. — Мастер продолжит работу на рассвете. А сейчас уезжайте.
— Не слишком-то он гостеприимен, — заметила Арина, когда мы возвращались в отель. — Но технология наложения рун, признаюсь, довольно интересная.
— Стейн всегда так делает, — пояснила Астрид, сжав руками подлокотники кресла. — Заказчик обязательно присутствует при первичном клеймении, запоминает вязи рун, а когда клинок готов, убеждается, что это именно его оружие.
— А разве руны имеют привязку к конкретному заказчику? — я усомнился в обязательности проверки. — У чекана только одна печатная вязь.
— В этом и загадка, — покровительственно улыбнулась принцесса. — Многие пытались повторить фокус с чеканом, но никто не смог воссоздать процесс рунного клеймения. Потому что Стейн работает над будущим оружием в одиночестве, не показывая никому из своих помощников даже малейшие детали своего секрета.
— У него есть наследники? — Поинтересовалась Нина. — Он ведь очень старый; кому-то нужно передавать ремесло!
— Мужчина, помогавший Стейну — его внук. Так уж вышло, что из трёх сыновей никто не перенял Дар Гефеста, и старик не стал даже браться за их обучение. Они могли стать искусными кузнецами, но достичь такого мастерства, как у самого Стейна, у них не было ни единого шанса. А вот у внука от старшей дочери Дарование проявилось во всей мощи. Ему и перейдёт кузня по наследству.
— А зачем ты назвала Стейну моё имя? — я посмотрел на Астрид. Её глаза в лиловых сумерках, сгущавшихся за окном мчащейся машины, стали тёмно-синими, цвета предгрозового неба. На какое-то мгновение показалось, что рядом со мной сидит молодая воительница, одна из тех, кои в древние века наравне с мужчинами отправлялись с оружием в опасные походы по холодным морям… Только дракончики, покачивающиеся в такт движения, переливались голубыми всполохами. Показалось, элементалей стало больше?
— Чтобы он «написал» его на клинке, — пояснила принцесса. — С каждым годом его Сила будет только увеличиваться.
— Что я смогу делать этим ножом? — напрямую спросил я. — Ну, кроме его функциональных возможностей?
— Андрей, этот клинок — артефакт Силы, — лицо Астрид стало серьёзным. — Как только ты его получишь, привяжи своей кровью. И с той минуты он станет твоим верным другом и помощником. Я не знаю, какие способности проявятся у клинка…
Я хотел спросить, может ли он использоваться как якорь между мирами, но вовремя прикусил язык. Астрид — дочь короля Харальда, и всегда ею останется. А вот будучи моей женой (если девушка согласится) уже не станет делиться с отцом секретами своего нового Рода… Ну, или почти не станет. Мне же никто не мешает проверить свойства клинка, когда я снова захочу заглянуть в чужую Явь? Моя стезя — пробовать и экспериментировать.
— Хочу сказать, что этот кинжал — мой подарок для тебя, — призналась Астрид.
— Спасибо, — растроганно ответил я. — Кажется, теперь я знаю, что буду коллекционировать. У меня уже есть призовой нож, а скоро к нему присоединится кинжал от принцессы Астрид. О! Как раз в кабинете есть свободная стена. Вот там и помещу свою коллекцию.
«А вообще, надо строить новый дом», подумал я, глядя на задумчивые и чуточку усталые лица девушек. И представил целую ораву детей, носящихся по особняку, доставшемуся мне от Ушатых. Аж страшно стало. Им же там негде будет развернуться! Всё снесут! Мысль о расширении своего поместья за счёт покупки соседних усадеб прочно заняла место в голове. Приеду, начну переговоры. А что? Сокольники мне нравятся. Симпатичное место, особенно летом. Рядом лес, до города ехать совсем ничего. Да и полигон не надо переносить. Всё под боком.
Астрид довезла нас до отеля.
— Приглашаю на ужин в девять, — перед тем, как попрощаться, сказала она. — А потом «охоту на лис» устроим.
— Со свитой или без неё? — поинтересовалась Лида.
— Я понимаю, многие устали и захотят остаться в отеле, — улыбнулась Астрид, сама при этом выглядя бодрой, как огурчик. Словно и не было насыщенного поездками дня. — Так что не настаиваю. Но вас я жду… и Веронику тоже.