Особняк просыпался. Слышался задорный лай собачек, требующих покормить их; Петрович что-то втолковывал выстроившимся на дорожке, ведущей к воротам, молодым бойцам — видать, проводил инструктаж перед заступлением в караул; на крыльце прохаживался управляющий с телефоном, прижатым к уху, и требовательным голосом выговаривал кому-то своё недовольство. Кажется, речь шла о наборе горничных.
Куан встретил Странника и позвал его позавтракать. Оксана с Маринкой уже накрывали на стол. Ломакин отказываться не стал. Возможные расспросы об отсутствии молодого хозяина за столом и вообще в доме он мог с лёгкостью пресечь, в отличие от корейца-наставника. У того неплохо получается держать маску на лице, но именно такая реакция может взволновать женщин. Они-то сердцем чуют неладное. Да и приезд Брюсовых магов тоже не прибавлял энтузиазма.
2
В кабинете стояла такая тишина, что я слышал тиканье настенных часов, висевших напротив солидного офисного стола. Честно говоря, я бы потратил всё это время ожидания хозяина дома с большей пользой. Например, походил бы по особняку или погулял в парке, чтобы определить, насколько эта Явь отличается от моей. Вернее, не сама Явь, а дом, в котором проживала семья Колесниковых. Интересно же! Когда мне ещё представится такая возможность⁈
Когда нас привезли на жутком «Гелендвагене» (так назывался чёрный «гроб» на колёсах), я обратил внимание, что особняк всё же отличается от моего более современными формами и архитектурой. Масштабами он, конечно, был несопоставим с моим домом, более скромный, что ли… Хотя фасад из тёмно-красного кирпича гляделся солидно. Высокий цоколь, два этажа, просторное парадное крыльцо, арочные окна придавали зданию торжественность и роскошь. Хозяйственных построек не видно. Вероятно, спрятаны в глубине участка. Зато есть мощёные дорожки, ухоженный газон, клумбы с яркими цветами.
Охранник, который заставил меня сесть в машину, самолично провёл нас через большой вестибюль и гостиную куда-то вглубь дома, в правое крыло. Завёл нас в кабинет и приказал сидеть здесь, ожидая Николая Петровича. Судя по той уверенности, с которой мужчина входил в рабочее помещение хозяина, он был приближённым слугой, телохранителем или даже начальником безопасности старшего Колесникова.
Отец Алексея и не думал появляться. Наверное, таким образом он пытался воспитывать своего сына или появились срочные дела. Склонен думать о втором варианте. Как-никак, банкир. А такие люди дорожат собственным временем.
— Что-то ты слишком спокойный, — не выдержал тишины Алексей и покосился на меня.
— А с чего мне переживать? — фыркнул я, тщательно скрывая беспокойство за состояние портала. На месте ли он? Не залез ли кто в него? — Я же не бандит, не вор. Плохого тебе ничего не сделал.
— Нет, я о другом, — почему-то смутился Лёха. — Ты впервые попал в мой дом и ведёшь себя так, словно всю жизнь прожил в подобных особняках.
Я усмехнулся. Лёха немного не прав. Не всю жизнь, а только пару лет. Но как объяснить человеку, что перед ним настоящий княжич, аристократ в десятом (или больше?) поколении, свободно общающийся с императорами и королями? Для меня здешняя роскошь — это жалкое подобие того, что видел я. Но ничего такого говорить Лёхе не стал. По меркам этого мира, насколько мне стало понятно, он сын очень богатого и успешного человека. Да и вряд ли кто поверит парню в свитере и широких штанах, кто он такой на самом деле. Значит, нужно играть ту роль, в которой никто не заподозрит нечто странное, выбивающееся из сложившихся стереотипов.
— Ну… я хоть и не в таких хоромах проживаю, но не бедствую.
— Так откуда ты? — полюбопытствовал Лёха. — Только не заливай про соседство. Мои соседи в такой одежде не ходят. Да и молодёжь так не одевается.
— А что такого? — я критически оглядел себя. — Всё новое, чистенькое. Не в одежде дело, а в человеке.
— Вот ты наивняк, — хохотнул Колесников, понемногу оживая. А то сидел зажатый. Отца боится? — Извини, но ты похож на какого-то босяка, сбежавшего из дома от пьяного папаши. Так скажешь, где живёшь?
— Да не местный я, приехал в Москву по делам, в поезде сумку с вещами украли, даже ту, что я на ночь снял, — на ходу выдумал я. Мало ли, вдруг «безопасники» Колесникова начнут искать несуществующих родителей? А мне нужно побыстрее уходить отсюда. Боюсь представить, что будет, если я вовремя из Алтарного зала не выйду.
— И документы?
— И их тоже, — кивнул я, не представляя, что имеет в виду Лёха. Может, паспорт или какой-то иной удостоверяющий личность документ. — Добрые люди сжалились, нашли мне одежонку.