Ворота дрогнули и стали отходить в сторону.
— Погоди, я выйду, — предупредил я Никанора. Вопрос с Лукомским мне не хотелось решать в своём доме. Поговорю с ним на улице. — А ты загони машину в гараж.
Влад шустро выскочил наружу и распахнул мне дверцу. Я покинул салон автомобиля, одёрнул пиджак и остался стоять на месте, давая понять нежеланному гостю, что буду вести беседу на своих условиях. За моей спиной незримо выросли Горох, Корень и Дима Лель. А телохранители княжича тут же окружили своего хозяина.
Немая сцена, достойная какого-нибудь вестерна, продлилась недолго. Лукомский щелчком выбросил окурок на дорогу и соскользнул с капота. Крутнув шеей, медленно направился ко мне. Он всё же понимал, почему я мариновал его на улице под взглядами любопытных соседей. Злится? А кто виноват? Сам себя загнал в патовую ситуацию. Любой ход против меня закончится плохо. С антимагией шутить нельзя.
— Здорово, Мамонов, — остановившись в паре шагов от меня, Виктор засунул дрожащие руки в карманы брюк. — Хреново ты поступил. Подленько.
— И тебе не хворать, Витя, — поздоровался я в ответ, намекая на предмет его появления возле моего дома. И внимательно вгляделся на осунувшегося Лукомского. Тени под глазами, по радужке проскакивают алые искорки, неестественный румянец на щеках. Всё правильно. Из-за блокированных каналов энергия ядра интенсивно ищет выход, оттого и кожу сушит, и тремор пальцев явно выражен. Сколько дней прошло? Три? Если недельку походит, искра начнёт гаснуть. Не упустить бы этот момент. Виктор в силу своего гнилого характера может и не попросить прощения. А мне потом отвечать перед его родителями, и не факт, что мне не объявят кровную месть. — В чём ты увидел мою подлость?
— Втихую заблокировал Дар и думаешь, что я к тебе на коленях приползу?
— На коленях или нет — но ты здесь, — задумчиво проговорил я. — Корёжит, Витя?
— Сука, не издевайся, сними блокаду, — скрежетнул зубами Лукомский, но голос повышать не стал.
— Прощения у боярышни Захарьиной просил?
— Мои свитские ездили сегодня к боярышне от моего имени. Да, чутка перегнул палку, с кем не бывает. Но ведь признал ошибку!
— А самому посмотреть в глаза девушке и извиниться — кишка тонка? — я вытащил из кармана телефон, нашёл номер Нины и нажал на вызов, не обращая внимания на пышущего злостью Лукомского. — Привет, милая!
— Здравствуй, Андрюша! — зажурчал радостью голос девушки. — Как успехи? Голицыны дали добро?
— Всё просто прекрасно… Слушай, у меня к тебе вопрос. Сегодня от княжича Лукомского были представители?
— Приезжали те трое, которых я чонбоном угостила, — хихикнула Нина. — С большущим букетом роз. На коленях, конечно, не стояли, но прощение от своего наглого княжича просили.
— А ты что? — мне было важно понять, как отреагировала боярышня.
— Я ещё переспросила, точно от княжича? Или от своего имени просили? Те подтвердили, что от Виктора. Тогда я спросила, а они сами не желают извиниться? Начали мяться, мекать-бекать. У меня взыграла гордость.
— Значит, отказалась? — улыбнулся я.
— Свитские — люди подневольные. Они выполняют приказы своего хозяина. Так кто должен признавать свои ошибки? Пока сам Лукомский не приедет, никакого прощения.
— Молодец, — я с усмешкой поглядел на Виктора, ставшего чернее ночи. — Тогда у меня всё. Гости приехали, поговорить хотят.
— Они у тебя? — Нина ахнула. — Милый, не убивай их. Гады, конечно, но такого жестокого наказания не заслужили.
— Хорошо, послушаюсь тебя, — я рассмеялся и быстро попрощался с боярышней, потому что Лукомский налился злобой и готов был совершить ещё одну глупость. Убрав телефон в карман, я развёл руками. — Вот видишь, Витя, как оно всё может повернуться. Обидел незнакомого тебе человека, и карма рикошетом прилетела.
— Слушай, Мамонов, не будь таким… Верни Дар.
— Я его у тебя не забирал, — пожимаю плечами. — Всего лишь «закрыл» магию, чтобы ты в себя пришёл, осознал свои ошибки. Целитель не смог разблокировать?
— Нет, — проворчал Лукомский.
— Понимаешь, что тебе никто не поможет, кроме самого себя? Езжай к Захарьиной и лично проси у неё прощения. Она твоим «бычкам» ответила отказом, так что попытка не засчитана. Хочешь, совет дам? Не бери с собой никого. Ни свитских, ни охрану. Зато будешь увереннее себя чувствовать.
— То есть не снимешь блокаду?
— Нет, — я помотал головой. — Дело принципа, Витя. Ты обидел не просто мою девушку. Обидел невесту, будущую княгиню Мамонову. Тебе ли не знать, насколько щепетильна аристократия к каждому слову. Видишь, я удерживаюсь от желания вызвать тебя на дуэль, где у тебя не будет ни единого шанса. Поэтому перебори свою гордыню и сделай правильный шаг. Пока не поздно.