Атака условная, без применения оружия. Сейчас на земле Жрец внимательно следит за нашими действиями, которые записываются на видеокамеры. Кстати, мои камеры тоже пишут всё, что сейчас происходит. Картинка идёт на планшет Гены Берга. Надо будет потом поделиться материалом с господином полковником, раз он курирует тренировочный процесс.
Через несколько минут, насладившись слаженными действиями нашей четвёрки, Жрец приказал собраться на КП. Там нас ждал «разбор полётов», после которого мы пообедали и отдохнули с часок. А потом снова взмыли в воздух. До вечерних сумерек мы успели провести ещё три «атаки», после чего полковник дал команду на завершение тренировки.
Я по аппарели протопал в фургон, где освободился от брони. Сегодня впервые удалось опробовать второй экземпляр «Бастиона» почти в боевых условиях. Судя по довольному лицу Гены, «скелет» удачно прошёл проверку. Оставив бронекостюм в специальной стойке, и закрыв пластины, я спустился вниз. И ощутил, как меня водит из стороны в сторону. Это был не откат, а обычная усталость после четырёх часов ношения железа на плечах.
Попрощавшись с напарниками, я залез во внедорожник и с облегчением откинулся на спинку дивана, ожидая, когда инженерная группа соберёт аппаратуру и погрузит в фургон. За «скелет» не волновался. Ребята закрепят его как надо. Даже не заметил, как задремал. Очнулся от того, что куда-то заваливаюсь. Упёрся в чьё-то плечо. Оказалось, во Влада. Он сидел рядом со мной. Дима Лель вёл машину, а Никанор что-то ему вполголоса рассказывал. Свет фар освещал дорогу и мелькающие по обочине деревья. Надо же, совсем темно стало.
— Да вы поспите, Андрей Георгиевич, — мягко проговорил Влад. — Можете даже на меня навалиться. Нам ещё час ехать.
— Потерплю до дома, — я зевнул и энергично потёр лицо, постепенно приходя в себя. Взял телефон и позвонил Нине.
— Привет, красавица!
— Ой, Андрюша! Ты уже приехал?
— Нет, пока в дороге. Не думал, что могу так устать, — немножко пожаловался я, чтобы получить порцию утешений. Нина справилась с этим хорошо. На сердце потеплело. — Лукомский не появлялся?
— Представляешь, был! Приехал лично, попросил прощения.
— Неужели? — я не верил своим ушам. — Как бы снег ночью не выпал!
Девушка рассмеялась.
— Да-да, извинился за своё поведение и заверил меня, что уважает мой выбор и больше ни за что не встанет на моём пути.
— А я думал, он самоубийца, — пробурчал я.
— Выглядел княжич не совсем здорово, — призналась Нина. — Ты сними блокаду, а то помрёт ненароком.
— Такие не помирают, — убеждённо произнёс я. — Но мне не звонили из дому, что Лукомский приезжал.
— Наверное, завтра примчится.
— Наверное… Ладно, спокойной ночи, милая. Извини, сил нет говорить.
— Ну что ты! Не извиняйся, пожалуйста. Я же понимаю… Встретимся завтра в лицее. Целую!
— И я тебя!
Мы закончили разговор, и я снова откинулся на мягкую спинку сиденья. Но глаза уже не закрывал, анализируя услышанное. В то, что Лукомский «сломался» после моего отказа разблокировать Дар, верилось с трудом. Скорее всего, на княжича повлиял отец. И очень сильно, если Витя сподобился приехать к Захарьиной и лично принести извинения. Павел Иванович оказался куда разумнее своего сыночка, когда сам убедился, что снять блокаду с помощью родового мага не получится. Хорошо, что проблема с Лукомским скоро закончится, и можно будет заняться другими делами. Неприятно, когда где-то ходит озлобленный человек и вынашивает опасные мысли. А Виктор мог пойти на необдуманный поступок, в этом я был уверен. Жаль только, что Рахимбек с Куаном не нашли тайное убежище княжича. Имея на руках такой компромат, можно крепко держать Виктора за одно интересное место. Значит, продолжим поиски. Чует моё сердце, такая информация ещё понадобится.
4
Петрович ещё со входа увидел её, как всегда красивую и с аристократической осанкой, в длинном зелёном платье с цветочным принтом. Открытые плечи показывали чудесный загар, полученный в солярии или же где-то на горячих пляжах Мальорки, а то и Капакабаны. Анна любила путешествовать по миру.
Каре из тёмно-русых волос обрамляло округлое лицо, на которое был умело наложен макияж. Бледно-вишнёвая помада очерчивала тонкую линию губ.
— С годами ты становишься ещё прекраснее, — улыбнулся Савелов, подходя к столику. Он поцеловал протянутую женщиной руку и вручил ей пышную розу на длинном толстом стебле. — Здравствуй, Анечка.
— Здравствуй, Тёма, — ответная улыбка была искренней. — Не ожидала тебя увидеть здесь. Это сюрприз, надо признать.