— А пол ребёнка для вас важен? — сглотнул противный комок Захарьин. — Я имею в виду, ребёнка Лидии Юрьевны…
На какое-то время в трубке повисла тягостная тишина. Тягостной она была для Василия Романовича. А цесаревич, скорее всего, обдумывал ответ, перебирая в голове варианты будущего пасьянса, словно мощный ЭВЦ.
— Думаю, это несущественно, — наконец, отозвался Мстиславский. — Первенец всегда берёт от родителей самое лучшее в плане магии. Но это не ваша проблема.
— Да-да, конечно, — выдохнул Захарьин. — Я обязательно ещё раз поговорю с дочкой, объясню ей более доходчиво, что и как…
— Надеюсь, — сухо сказал цесаревич. — С этого момента я больше не буду докучать вам подобными разговорами. Жду к сентябрю результатов. Да, и настройте Нину Васильевну на необходимость периодического медицинского осмотра нашими Целителями. Ах, да, чуть не забыл. Если всё сделаете правильно, вас будет ждать неплохая награда. Именно вашу семью.
— А как насчёт поместья для дочери? — набравшись смелости, спросил Захарьин.
Цесаревич рассмеялся.
— Ну вы и жук, Василий Романович! Ваша дочь после замужества получит титул княгини, у неё будет всё, о чём мечтает любая девушка, будь она простолюдинка или боярышня. А вы ещё и про какое-то поместье разговор ведёте… Конечно же она получит его в личное пользование согласно нашей договорённости.
— Спасибо, Ваше Высочество!
— Не стоит, Василий Романович. Ступайте к своей семье, как следует отметьте радостное событие. Всего доброго!
— До свидания… — только и успел ответить Захарьин, как в трубке раздался щелчок и наступила тишина. — Ваше Высочество.
Он встал с кресла и задумчиво прошёлся по кабинету. Из головы не выходили слова цесаревича: «первенец всегда берёт от родителей самое лучшее». Если Мамонов настолько силён, что в него вцепились не только Мстиславские, но и король Харальд, почему бы не побить их козыри своими? Да, это опасно, смертельно опасно для Рода. Но в случае удачного хода кровь Захарьиных получит мощный толчок для магического развития гораздо раньше. Да, там и Мамоновы свой кусок возьмут, это бесспорно. А кто сказал, что внуки обязательно должны идти одной дорогой, указанной более сильным по своему положению?
Глава 8
1
Алекс Бартлетт уже никуда не спешил. Он по давно сложившейся традиции зашёл в тот самый бар, где последний раз встречался с Диком Трэйси и его странными дружками. Не стал садиться за стол, и прямо у барной стойки осушил бутылку «Фаундерса», не чувствуя приятной горечи. Пиво провалилось в желудок как обычная вода. Алекс расплатился за выпитое и покинул помещение. Засунул руки в карманы куртки и побрёл по тротуару, раздумывая о превратностях судьбы, о том, как она, сука, поменяла его жизнь за несколько месяцев. И она же не дала ему выскользнуть за пределы САСШ. С запоздалой злостью вспоминал, как в самый последний момент, когда уже паспорт с вложенным в него билетом до Москвы лёг на регистрационную стойку аэропорта, к нему подошли два мрачных хмыря в плащах и предложили поговорить наедине где-нибудь подальше от посадочной суеты.
«Поговорить наедине» для Алекса означало одно: будут бить. Драться не хотелось, поэтому он сделал единственное, что мог в этой ситуации. Стал возмущаться при скоплении народа, что у него посадка на самолёт, и он не имеет права опаздывать. Его ждут серьёзные люди, от которых зависит его карьера.
Один из хмырей сунул ему чуть ли не в нос жетон агента национальной безопасности, после чего Бартлетт почувствовал сосущую пустоту в животе и на негнущихся ногах последовал за незнакомцами. Вернее, не за ними, а между ними. А что было делать? Убегать? Так это мальчишество, глупость. Ну, убежит, и что? Его личность известна, полиция или иные силовые структуры сразу же встанут на след.
Его завели в какую-то маленькую конторку, где, кроме них, никого не было. Столы были завалены бумагами, в воздухе витал запах свежезаваренного кофе.
— Присаживайтесь, мистер Бартлетт, — кивнул хмырь, предъявивший жетон. Он даже выдвинул один из стульев на середину конторки, а сам сел за стол, стоявший ближе к двери. Второй занял место таким образом, чтобы держать в поле зрения напрягшегося Алекса, скрестил руки на груди и навалился задницей на стол. — Позвольте представиться. Спецагент Смит. Мой напарник — спецагент Вессон.
— Надо же, с кем меня судьба свела, с великими оружейниками, — несмотря на липкий страх, поселившийся в животе, Алекс пытался шутить. Он сел на край стула и замер.