Взрослые постарались быстрее закончить официальную часть знакомства, и Мстиславский предложил:
— А не оставить ли нам молодежь? Пусть поговорят о предстоящих боях, тем более что сейчас здесь целых три пилота!
— Охотно, Ваше Высочество, — усмехнулся Ягеллон, поддерживая под руку супругу. — Наши интересы никак не пересекаются с их. Я никогда не понимал подобных увлечений, и только необходимость шагать в ногу с современностью заставили меня сдаться. Кстати, с каких лет ваша прелестная дочь облачилась в «зброю»?
Лидия мило покраснела и сделала небольшой шаг назад, чтобы отец не вздумал переложить на нее право ответа.
— Да с четырех, — охотно ответил цесаревич и улыбнулся. Ему было приятно похвастаться успехами дочери, по логике не должной увлекаться мужскими игрушками.
Княжич Павел обиженно засопел, вспоминая, как жестко реагировала мать на его желание влезть в УПД, и до сих пор любая фраза, ласкающая слух сестрицы, вызывала в нем раздражение. Справедливости ради, ему разрешали иногда развлекаться в «скелете» под присмотром инструкторов, когда Лида уже свободно осваивала премудрости пилотирования.
— И я жалею, что поддалась порывам дочери, — не преминула уколоть мужа цесаревна. — Увы, не предполагала, что увлечения заведут так далеко.
— Мама! — предупреждающе воскликнула Лидия, не удержавшись.
— Хорошо-хорошо! — подняла руку Алена Николаевна. — Давайте сделаем так, как предложил Его Высочество.
И взрослые удалились. Павел на правах хозяина ломким голосом предложил польским гостям присесть.
— Может, вы желаете чего-то выпить? — он посмотрел на Владислава, прячущего в усиках усмешку, и добавил со значением: — Сок предлагаю только своей сестрице.
— Пожалуй, нам по бокалу пива, — переглянувшись с напарником, ответил Ягеллон. — Не утруждайте себя, Великий Княжич, тяжелым выбором. Не наливку же нам с господином Курцевичем пить.
Павел поднял со столика серебряный колокольчик и легонько тренькнул им. Тут же появилась миловидная служанка в строгом форменном платье и обязательном белом передничке. Выслушав указание, она кивнула и быстро покинула гостиную.
— Господа, вам еще не предоставляли регламент поединков? — Павел присел рядом с сестрой и начал разговор, чтобы разбавить повисшую тишину. Он не знал, как быть и чем увлечь гостей, поэтому и досадовал на такую «подставу» от родителей.
— Нет, — пальцы Ягеллона неслышно простучали по подлокотнику кресла. — Мы приехали только вчера, и никто из устроителей к нам не подходил. Надеюсь, сегодня во время тренировки в «Лужниках» мы его узнаем.
— Как думаете, кто победит в парных боях? — Павел решил подколоть Лиду. — Сестренка утверждает, что первый приз получит она.
— Не я, а мы, — улыбнулась княжна. — У меня есть напарник, не забывай…
Павел хотел ответить резко, но прикусил язык. Не хватало семейные споры выносить на публику. Вон, поляки уши навострили.
— Да, извини, — сказал он, чем вызвал удивление Лиды. — Я слегка переборщил…
— Мое мнение простое, и не самое оригинальное, — ответил Владислав, разглядывая служанку, расставляющую на столике кружки с пивом и стаканы с соком. Дождавшись, когда девушка уйдет, он продолжил: — Победит тот, кто этого очень хочет. Я люблю мотивацию. Она придает силы и решимости.
— Полагаете, княжич, в подобных боях мотивации нет? — наконец-то получила право спросить Лидия, не притрагиваясь к своему стакану.
— Для меня — нет, — улыбнулся Ягеллон, — а вот мой друг Януш рвется доказать, насколько он превосходит своих соперников.
— В твоих словах, мой господин, есть доля лукавства, — приподняв кружку с пенистым, Курцевич отсалютовал Мстиславским и Ягеллону. — Мне незачем чего-то доказывать. Пять золотых кубков в Комнате Славы вашего дворца о чем-то говорят?
— Да, особенно «Скандинавский орел», — отхлебнув пива, благодушно произнес Владислав. — Помнится, там фаворитом выступал наш дружище ярл Эрик. У него в паре был Олаф Красавчик. Мы их просто размазали по ристалищу…
И тут же пошли разговоры о том знаменитом бое, где берсерки не выдержали штурма бравых шляхтичей и на глазах многочисленных знатных ярлов и гостей позорно быстро сдались. Лидия вежливо улыбалась, наблюдая за распушившимися перед нею нарядными петухами. А взгляд, известный только брату Павлу, был очень внимательным и изучающим.
— Да, кстати, Великая княжна, — спохватился Ягеллон, — вы нас невероятно озадачили, выбрав в напарники неизвестного миру юного бойца. Кто он такой, не раскроете тайну? Его личностные боевые характеристики можно не оглашать. Не подобает дворянину заниматься подобными вещами.