— Так и было, — кивнул Ярослав. — Дело в том, что отец с детства тренировал меня. Он мастер рукопашного боя, и мне не составило труда раскидать этих болванов.
— Все верно, — подтвердил я.
Булгаков потер лоб и потребовал:
— Дальше! Куда ты спрятал Викентия, и почему сразу не обратился за помощью ко мне? Разве было трудно?
Иван Олегович избрал странную тактику разговора. Он обращался к Ярославу и как будто полностью игнорировал меня. С одной стороны, я понимаю его. Испугался за Разрушителя, да еще Старейшина, наверняка, узнал про случившееся и поддал жару. Тогда не завидую своему опекуну. Чертов старикан может всю кровь выпить. Но ведь меня могли запросто забить до смерти, если бы не Ярик. Князь учитывал такой исход?
— К сожалению, Светлый князь, я могу только сказать только то, что Вик получил необходимую медицинскую помощь. Всякая иная информация закрыта.
— Медкапсула, — вдруг произнес Булгаков и откинулся назад. — Конечно же, как я сразу не догадался, глядя на Викентия. Больно морда довольная у паршивца, сломанными ребрами и не пахнет. Синяков нет.
Я паршивец? Даже обидно стало. В чем я провинился-то? Если бы князь пристальнее смотрел за мной, Куракин держался бы подальше, не смея подойти даже на сто шагов.
— В Евпатории нет клиники с медицинскими капсулами, это я точно знаю, — продолжил рассуждать Булгаков. — Частные, возможно… Это удовольствие дорогое. Может, в Ялте? В Симферополе? Молодой человек, а ваш Род находится под вассальной присягой или…
— Ни под чьей присягой моя семья не находится, — гордо распрямил плечи Ярослав. — У нас достаточно ресурсов и сил быть независимыми.
— Заинтриговал, юноша, заинтриговал, — Булгаков со странным интересом изучал Ярослава, но сам думал о чем-то другом. — То есть ты утверждаешь, что Викентий прошел курс медицинской терапии в медкапсуле, но не хочешь говорить, кто стоит за его исцелением…
— Я не утверждал про капсулу, Светлый князь, — улыбнулся Ярик. — Все остальное — верно.
— Может, познакомишь меня со своим отцом? — Булгаков вроде бы и шутил, но мне очень знакомы такие нотки в его голосе. Опекун почуял какую-то наживу, и теперь не отстанет от Назарова.
Хотя, какого черта? Ведь Ярик может в любой момент шагнуть в портал, помахать ручкой на прощание, и уже никогда не появиться в моем мире. Тогда понятно, почему парень ведет себя чересчур нахально.
Ярослав пожал плечами и с нотками неуверенности (подозреваю, наигранными) произнес:
— Я не могу решать такие вопросы, но, несомненно, передам ваше пожелание, Светлый князь, своему отцу.
— В таком случае, мы договорились, — усмехнулся Булгаков. — Не желаете, молодой человек, осмотреть дом и познакомиться с моей дочерью и ее подругами? Они уже изнывают от желания разорвать Викентия на мелкие кусочки, но он, к их сожалению, еще мне понадобится. Замените его собой. Отвлеките.
— Как вам угодно, Светлый князь, — почтительно склонил голову Ярик. Однако, в учтивости ему не откажешь. Чувствуется опыт общения с людьми такого калибра как князь Булгаков.
— Снаружи стоит Нефед, начальник охраны, — подсказал Иван Олегович. — Передай ему мое желание подобрать тебе гостевую комнату. Думаю, пару дней не откажешься погостить, ведь так?
Нетрудно было заметить торжествующий блеск в глазах моего спасителя. Хитрец добился желаемого, и теперь я не завидую Куракину. Отобьет Ярослав у нее Наташу, заморочит голову девушке, а потом исчезнет в своем мире. А мне расхлебывать круто заваренную кашу?
— Очарование провинции, — хмыкнул Булгаков, когда Ярик, попрощавшись, вышел из кабинета, оставив меня наедине с опекуном. Князь встал с кресла, неторопливо обогнул стол, и вдруг резко, со всего размаха врезал ладонью по его поверхности. От неожиданности я вздрогнул. — Щенок! Ты что себе позволяешь? Мы здесь сутками не спим, ищем тебя по всем закоулкам этого городишки! Какого черта ты полез в конфликт с Куракиным? Не кажется ли тебе, дружок, что ты стал злоупотреблять нашим доверием!
— Так я не сам пошел, — сдерживая дрожь в коленях, ответил я. Очень уж резко Иван Олегович превратился в злого и раздраженного человека из добродушного хозяина. — Меня перехватили в темном углу и потащили в парк.
— Что хотел этот идиот? — рявкнул Булгаков.
— Чтобы я перестал публично выступать вместе с Наташей, — честно ответил я. — Ему не нравится, что невеста прыгает по сцене в неподобающих нарядах, подрывает свою репутацию.