— Ну, в чем-то он прав, — смягчившись, произнес Иван Олегович. — Я тоже не сторонник подобных выкрутасов. Не дело родовитой боярышне компрометировать себя и будущего мужа. Кто знает, как отразится Наташино увлечение потом, когда Куракин займет свое место в обществе.
— Я пытался ее отговорить, — буркнул я, — да кто меня слушать станет? Она же уперлась и настояла на своем.
— А от тебя будет толк, — вдруг одобрительно посмотрел на меня опекун. — Хочешь, мы предъявим официальное обвинение Куракиным? У нас есть доказательства его свитских, что они избили тебя до полусмерти. Этого достаточно, чтобы выдавить в твою пользу огромную компенсацию. Деньги всегда пригодятся. УПД себе новый купишь, счет откроешь. На обучение, на прогулки с девушками к тому же…
— Вам нужен конфликт с Куракиными? — невинно поинтересовался я. — Если ищете предлог — то согласен. А если нет, тогда и нечего воду толочь в ступе.
— Хамишь, — беззлобно сказал Булгаков, остывая от первой вспышки гнева.
— Не хочу быть крайним, — я скромно потупил глаза.
— Тебя оскорбили, а такое нельзя оставлять безнаказанным, — продолжал давить Иван Олегович.
— Свитские Куракина оскорбили сироту, мелкопоместного дворянчика, — напомнил я. — И не такое переживали. Иван Олегович, это не повод ссориться с Куракиными.
Булгаков как-то странно посмотрел на меня, протарабанил пальцами по крышке стола, негромко хмыкнул.
— Не хочешь сказать, где тебя лечили?
— К сожалению, нет. Я дал слово, что буду держать язык за зубами. Это очень приличные и хорошие люди.
— Люди? — переспросил опекун и потер в задумчивости подбородок. — Интересная история. Кто же это такой богатый меценат, имеющий в своем распоряжении медицинскую капсулу? Высокотехнологичное магическое оборудование не так просто приобрести, да еще в частные руки. Загадочная история, да, Вик?
— Ничего не могу сказать, — я твердо стоял на своем. — Большую часть времени я провел в капсуле в медикаментозном сне, а потом меня держали в какой-то комнате, похожую на реабилитационную палату.
И ведь я не врал. Главное — что? Самому верить в произошедшее. Лежал я в палате? Лежал. В памяти ярко отложилось это обстоятельство. А значит, ментат не сможет обвинить меня во лжи. И вдруг с ужасом сообразил, что не помню лица Полины, не помню никого, с кем меня познакомил Никита Анатольевич. Их черты стерлись как карандашные наброски на бумаге, а вот палату помню. Очень даже хорошо помню. Как это понимать? Тихая паника вцепилась в сердце и стала терзать своими клыками. Неужели Назаров что-то сделал с моей памятью?
— Ладно, не буду настаивать, — сдался Булгаков. — Подумай, что будешь говорить Старейшине. Он каждый день названивает, о тебе спрашивает.
— Может, не стоит? — побледнел я. Не хотелось мне выслушивать едкие словеса Семена Игоревича, лучше с Главой Рода пару раз встретиться, чем с противным стариком.
— Побудешь в моей шкуре, — ухмыльнулся опекун и опять вернулся к креслу, устроился в нем, закинув ногу на ногу. — Ничего, для тебя полезно.
Громко тренькнул стационарный телефон, стоявший на рабочем столе Ивана Олеговича. Плавным жестом он пригласил меня подойти к нему и снять трубку. На негнущихся ногах я остановился перед зеленым аппаратом, в котором таился шторм, бедствие и смерть моя. Хитрый опекун каким-то образом сообщил старику о моем появлении… Амулет связи! Ну, конечно же! Ведь не обязательно с его помощью разговаривать, можно послать какой-нибудь кодовый сигнал, что и сделал Булгаков!
— Что же ты медлишь? — с интересом оценивая мое состояние, спросил опекун. — Давай, дерзай. Не все же мне получать по шее!
Я с трудом сдержал панику, несколько раз согнул и разогнул пальцы, потом схватился за гладкую трубку, поднял ее и поднес к уху.
— Слушаю, говорите, — срывающимся голосом бросил я в мембрану.
Глава 5
— Кто там блеет? — прогрохотал Старейшина, оглушив напором и энергией. Вокруг меня образовался невидимый воздушный пузырь, тут же лопнувший с хрустальным звоном. Клянусь, я даже бледно-сиреневые искорки, вылетевшие из трубки, заметил. Что-то затрещало, защелкало, но тут же затихло. Несчастный коммутатор! Как он выдержал магическую атаку!
— Волховский, — кашлянув, важно ответил я.
— А, Вик-чирик! — рыкнул старик Булгаков. — Нашелся, наконец, охламон! Где пропадал? Мы из-за тебя все крымское направление взбаламутили, каждый поезд проверяли! Думали, похитили мальчишку, в каком-нибудь ящике скрытно увозят! Представляешь, в какую копеечку это мероприятие влетело семье?