— Тебе что здесь надо? — лениво спросил сидящий на крыльце дома Старейшины охранник в потемневшей от пота рубашке. Пятна проступали на груди и из-под плечевых ремней с закрепленной на них кобуре. Жарко человеку даже в тени. Немудрено, что от него исходят волны негатива.
— К деду Семену, — ответил я, покручивая в руке полулитровую бутылку с водой, предусмотрительно взятую в пешую прогулку. Проскочить мимо охранника никак не получалось, он бдительно смотрел за моими телодвижениями.
— А тебе назначено, шкет?
— Нет, — делаю шаг вперед, — но у меня неотложный вопрос появился. Касается жизни и смерти.
— Чьей? — оживился телохранитель. Хоть какое-то развлечение в бесконечной скуке дня. — Если твоей, то никаких указаний не поступало. Здесь все свои в радиусе двух километров. Расслабься, сходи в бассейн, искупайся. Видишь, как печет.
— Мне нужна консультация, — еще один шаг, и мужчина поднимает руку к закрепленной подмышкой кобуре. — А может, вы пить хотите?
— Не подмазывайся, парень, — мрачно поглядел охранник. — Пить хочу, но из твоих рук не возьму. Инструкция. Вдруг отравы в воду намешал…
— Еще чего! — возмутился я. — Смотрите!
И сделал пару глотков. Охранник с интересом ждал, что со мной произойдет. Упаду ли в корчах с пеной у рта? Не дождался, разочарованно вздохнул. Скучно ему тут, понимаю.
— Пропустите, а? — я чувствовал, что не смогу в следующий раз прийти к Старейшине, духу не хватит. — Честное слово, мне только пару вопросов задать…
Мужчина шикнул на меня и поднес ладонь к левому уху, где на клипсе висела капелька переговорного устройства. Он покивал, с чем-то соглашаясь, и большим пальцем ткнул себе за спину. Дескать, проходи. Кто дал разрешение, я так и не понял. Подозреваю, нас разглядывали через видеокамеру и доложили Семену Игоревичу.
Я вошел в прохладную полутьму парадной прихожей, откуда вели коридоры на кухню и в гостиную. Передо мной выросла мощная фигура еще одного домашнего охранника. Я не был знаком ни с одним из людей, постоянно находящихся рядом со стариком. По словам опекуна, у деда был свой круг личников, которым тот доверял всецело, и даже сам подбирал на службу. Представляю, какую проверку вредный старикан устраивал этим бойцам.
— Поднимайся наверх в кабинет Старейшины, — приказал личник. — Знаешь, куда идти?
Я кивнул. Запомнил после первого визита.
— Руки подними для начала, — кряжистый дядька в темно-зеленой майке, перекрещенной ремнями, как и у охранника на крыльце, сноровисто охлопал меня с ног до головы и отобрал бутылку с водой. — Не положено. Знаю, что ты не злодей, но таков порядок. Пойдешь обратно, заберешь. Я ее на трюмо в прихожей оставлю.
С замиранием сердца я поднялся по крепкой добротной лестнице на второй этаж, нашел знакомую дверь и постучал костяшками пальцев по лакировке полотна.
— Да заходи уже! — рыкнул старый лев из своего логова. — Открыто!
Старый хрыч, наверное, меня почувствовал, используя пассивную магию. Набрав в грудь воздуха, толкаю тяжелую дверь и вхожу внутрь. И не сразу разглядел Старейшину, устроившегося в глубоком кожаном кресле. Он сидел спиной к окну, отчего его фигура и лицо оказались скрыты мягкой тенью от портьер, не пропускавших солнечные лучи в комнату. В руках Булгаков держал четки с овальными, тщательно отшлифованными камешками трех цветов: черными, зелеными и красными. Приятно постукивая, они скользили по витому шнурку от пальцев к пальцам.
— Набрался храбрости все-таки? — необычайно добродушно спросил старик.
Я молча кивнул в ответ.
— Долго же тебя ждать пришлось, Вик-чирик. Думал, никогда свой страх не переборешь. Вопросы появились?
— Появились, — сглотнув противную тягучую слюну, решительно ответил я.
— Тогда садись, не мозоль глаза, — в своем стиле ответил старик и ткнул пальцем в противоположную стену. — Вон туда. Излагай свои мысли.
Я плюхнулся на указанное кресло, какое-то потертое, продавленное, никак не подходящее для солидного интерьера кабинета с массивными шкафами, разнообразными интересными вещами, начиная от книг и заканчивая самим одиозным Старейшиной, и заявил:
— Мне нужны знания, Семен Игоревич! Никто толком не может объяснить, что такое антимагия, как я должен овладевать этой премудростью, потому как нет таких книг…
— А чем же я тебе помогу? — вокруг губ старика появились морщины. То ли ехидничает, то ли сердится. — У меня есть родовой Дар, который пестую всю жизнь. Я ведь «водник» и чуточку с Воздухом дружу. Древо Булгаковых усиливало этот Дар из века в век, чтобы возвысить Род. Вот об этом мне много известно, могу проконсультировать. Антимагия — это что-то странное, выбивающееся из привычных вещей моего мировоззрения. Ее методики, принципы овладения и применения темный лес не только для меня, но и для девяносто девяти процентов магов. Здесь я бессилен помочь.