Княжна испытывала к Вику симпатию, чего уж тут скрывать. Во что она выльется — трудно было представить, и поэтому приходилось вести себя чуточку холодновато и стервозно, отчего Вик очень удивлялся и казался разочарованным.
— Ничего подобного, тебе показалось, — ответила княжна и быстро перевела стрелы на другую тему: — Ты получила приглашение на выступления пилотов?
— Да! — улыбнулась Наташа. — Никогда не бывала на подобных праздниках. Как думаешь, Вик победит?
— Откуда мне знать? — фыркнула Света. — Он же в паре с Великой княжной выступает. Чуть ли не каждый день на полигоне пропадает, а вечером усиленно тренируется дома. Все зависит от слаженности. Но… хотелось бы.
— Да ты что? — захлопала ресницами Тучкова. — С Лидой?
— У нас одна Великая княжна, фанатеющая по «скелетам», — улыбнулась Света, довольная тем, что удивила собеседницу.
— Ничего себе, — пробормотала девушка, глядя куда-то поверх визора. — Неплохая заявка, если его к императорской семье подпустили…
— Лидия сама захотела с ним выступать, — пожала плечами Света. — Не думаю, что к Вику появился какой-то особый интерес у Мстиславских. Так… Развлечение на раз.
Что на это скажет танцовщица? Проколется или нет?
— Ну… Тоже вариант, — неуверенно произнесла Тучкова. — Ладно, встретимся на стадионе. Передавай привет Викентию. Пока!
— Пока-пока! — махнула ладошкой княжна, рассеяно отключившись от связи.
В чем-то Наташка права. Мстиславские всегда трепетно относились к пестованию своих магических способностей. И не пропускали ни одного человека, который мог принести пользу их клану в качестве уникального одаренного. Оттого и держат страну в кулаке, не давая никому возможности поднять голову выше отмеренного.
Света слышала разговор отца с дедушкой Олегом, в котором Глава Рода высказывал свои сомнения о целесообразности вкладываться в Викентия. Через четыре года — да уже меньше! — парень может спокойно выбирать дальнейшую дорогу, и никто, даже опекуны не смогут ему приказать служить Булгаковым. Сирот защищает императорский указ. Дедушка тогда грустно пошутил, что Мстиславские недаром продавливали закон о сиротах, чтобы широким бреднем вытаскивать из глубокого озера самородки в виде одаренных бастардов или простолюдинов. И им это прекрасно удавалось. Достаточно вспомнить, сколько молодых дворянских родов появилось в России за последние двадцать лет: Сахаровы, Моргуновы, Колесниковы, Бадановы, Сушняковы, Харченко. И все они приняли вассальную клятву императорскому клану. Зачинателями родов были одаренные молодые люди, выбившиеся в люди на военном или магическом поприще. Теперь у них есть свои дети. И каждый пестует свою Стихию, усиливая Мстиславских.
Старая аристократия кривит губы, но осознает, насколько опасны тенденции, запущенные Мстиславскими. Если молодые дворяне почувствуют свою силу, начнется мощный передел влияний. А пока их старательно игнорируют, не замечают очевидного: жизнь меняется, и меняется общество высшей знати.
Этим же путем может пойти и Вик. Мстиславские точно знают, что он Разрушитель. А если Дар антимага передается по наследству? Такой шанс император не упустит. Дедушка, обрисовав папе подобную ситуацию, добавил: сманят мальца вкусной приманкой, если не найти ему невесту внутри своего клана. Булгаковым нужно выбирать из двух зол, но каждое из них грозит непредвиденными осложнениями. Усыновление мальчишки — это прямой вызов Мстиславским и возможная война за главный магический ресурс — Разрушителя. Уступив Викентия императору, Булгаковы лишаются сильного козыря, чем воспользуются противники. Но есть и третья сила — настоящие родственники Волховского.
Света тогда не поняла, о ком идет речь. Ведь Вик — круглый сирота. У него точно нет родителей, а родственники давно бы объявились. А если все-таки есть? Кто они, и почему до сих пор их не слышно?
Она собралась покататься на своей любимой «Венере», и уже удачно проскользнула мимо семейной столовой, где раздавалось звяканье посуды и голос мамы, руководившей процессом, как наткнулась на вошедших в дом отца и Старейшину. Что-то частенько прадед стал захаживать в гости. Раньше такое случалось раза два в год: на празднование Зимнего Коловорота и разовый визит к отцу. Справедливости ради, так он относился ко всем родовичам.
— Ты куда? — подозрительно спросил отец у замершей возле ростового зеркала Светы. — И что руки за спину спрятала?