На меня откуда-то налетели оба сорванца-брата и с разгона выдали несколько новостей. Ксения, оказывается, ушла к подругам на посиделки послушать музыку, Любовь Яковлевна приболела, а еще про меня какие-то хмыри спрашивали. Последнее насторожило. Я сел на диван и спросил у старшего — Саньки:
— Кто такие? Чего хотели?
— Спрашивали, знакомы ли мы с княжичем Мамоновым! — выпалил тот, приплясывая на месте. — Грю им, здесь такой не проживает! Купеческий же дом. Какие тут княжичи? Смеетесь, что ли? А они один в один тебя описывают. Грю, это Вик Волховский, наш дружбан, а никакой не княжич! Начали спрашивать, где ты учишься, когда домой приходишь, куда по вечерам ходишь. Странные такие. Я им грю, ничего такого не знаю. Учится в Щукинской гимназии, а кто у него в друзьях — то мне неведомо. А они снова: откуда такая богатая машина у обычного дворянина, да еще с личным водителем? А я им отвечаю, что у каждого свои прихоти. Это папа так научил говорить.
— Чему я вас там научил? — громыхнул голос с лестницы. Афанасьев в домашнем халате неторопливо спускался со второго этажа. — Чего к человеку пристали? Галдите как сороки на базаре! Мать болеет, могли бы потише трещать!
— Здрасьте, Борис Кузьмич, — поприветствовал я купца. — Да вот, пацаны про каких-то хмырей рассказывают.
— Слышал я, — усмехнулся хозяин, подходя ко мне и пожимая руку. — Переживают, что твоей персоной неприятные личности заинтересовались. Надеюсь, ты никуда не вляпался?
— Да вы что, Борис Кузьмич! — я возмущенно покачал головой. — У меня репутация хорошая, я вообще сама доброта и покладистость!
— Верю, верю, — купец потрепал по голове Мирона, а Саньку подтолкнул в спину, показывая жестом, чтобы они не мешали разговору и ушли в свою комнату. — А мои мальчишки, случаем, не выдумывают?
— Нет. Я и сам пару раз встречал этих типов, только они ко мне почему-то не подходили, — я пожал плечами. — Борис Кузьмич, у меня к вам дело…
— Да ну? — Афанасьев сел в хозяйское кресло. — Заинтриговал, Викентий. Ну, рассказывай.
— Просто я не знаю, к кому еще обращаться. Вы же человек известный в своих кругах, имеете возможность решать мелкие дела без волокиты, — увидев, что в глазах Афанасьева появилось нетерпение, сразу перешел к делу: — Мне нужно помещение под мастерскую для своего бронекостюма, чтобы я мог проводить техническое обслуживание, экспериментировать с разными компонентами, и для своей звукозаписи. Вот у меня и появилась идея совместить оба помещения в одном месте. И желательно, неподалеку.
Купец огладил ладонями светлую ткань подлокотников, а сам внимательно посмотрел на меня, что-то решая в своей голове.
— Роскошный автомобиль, наличие дорогого, в общем-то, бронекостюма, хорошая квартира, личный слуга, желание заполучить мастерскую и студию, — начал перечислять Афанасьев, загибая пальцы. — Мне становится интересно, а кто именно живет рядом со мной?
— Иногда такие вопросы лучше не задавать, Борис Кузьмич, — я добродушно улыбнулся. — Разве я своим соседством вам приношу беспокойство?
— Вовсе нет, — слегка нахмурился Афанасьев. Видимо, ему не понравилась фраза, которую я произнес. Воспринял ее как угрозу, хотя я просто не хотел раскрывать свою истинную личность. — Но звучит это как-то все двусмысленно. Чтобы помочь тебе в таком деле, я должен знать, на кого оформлять недвижимость. Наверняка, ты захочешь еще и землю прикупить.
— Не помешало бы, — согласился я. — Все финансовые вопросы вы можете решить с Ломакиным Евгением Сидоровичем. Он как бы мой поверенный.
— Как бы? — иронично переспросил Афанасьев. — Ну, хорошо, дашь его контакты, поговорю с ним лично.
— А вот помещение я хочу выбрать сам!
— Надо подумать, молодой человек, — купец пружинисто вскочил с кресла, как будто в его голову пришла некая мысль, и начал расхаживать по гостиной, небрежно держа руки в карманах. — Москва — город дорогой, и чтобы найти подходящее место сразу и для мастерской, и для странного, извини уж, развлечения, придется попыхтеть. За Ходынским Парком сейчас идет активное строительство новых высоток. Это ближе к Песчаной. Планируется создать целый район со своей инфраструктурой. Так вот, там есть старые купеческие дома, которые по плану идут под снос. Но там есть пара-тройка зданий, которые можно перевести в статус…
Афанасьев покрутил в воздухе рукой, словно выискивая подходящее слово, и выдохнул облегченно:
— Ну, допустим, как антураж старины… Дома двухэтажные, добротные, еще лет сто простоят. Только косметический ремонт нужен. Фундамент каменный, стены — врать не стану — около метра. Из пушки не прошибешь.