— Двухэтажный дом мне ни к чему.
— Есть и с одним, — прищурился Борис Кузьмич. — Дом купца Лефантьева, стоит заброшенный уже лет сорок. Боги ему не дали наследника по мужской линии. Пять девок было, всех замуж отдал. Характер-то у хозяина крутоват был. Не уживался ни с кем. Жену схоронил, сам бобылем десять лет прожил, пока его к себе младшая дочь не забрала. Помер, а дом стоит бесхозный до сих пор.
— А что дети? Неужели никто из дочерей не захотел там жить или продать недвижимость?
— Жить? Да в то время все стремились поближе к центру. Столица росла, торговля оживилась. Купец никогда не пропустит возможность капитал свой увеличить, — Афанасьев хмыкнул, остановился напротив меня. — А так да, формально у дома есть хозяин.
— Вряд ли тогда получится купить его, — разочарованно качаю головой.
— Ну почему же? Я могу поспособствовать, — Борис Кузьмич испытующе поглядел на меня, оценивая возможности моего кошелька. — Дело в том, что мне немножко повезло. Я старика хорошо знал, он ведь с моим батькой очень дружил, вместе всевозможные проекты продвигали, начиная от речных перевозок и строительства различных заводов до скупки земель. Лефантьев взъелся отчего-то на своих зятьев, ну и дочерям досталось. Лишил их права на свое имущество. А что? Приданое девкам обеспечил, в надежные руки отдал. Живут себе припеваючи. Зачем им развалюха? А старик в завещании передал мне право распоряжаться этим домом и садом. Там же еще садик есть небольшой, правда, одичал уже, зарос.
— То есть, дом ваш?
— Нет, не мой. Я лишь могу его продать, а деньги с него уйдут в кассу взаимопомощи в Торговую Гильдию. Так завещал Лефантьев.
— А земля?
— То же самое с землей, — уверил меня Афанасьев.
— Тогда другое дело! — оживился я. — Сколько хотите за дом?
— Уважаю деловую хватку! — рассмеялся мой сосед. — Смотреть не желаете, господин Волховский?
— Желаю. Но со своим поверенным.
— Конечно, иначе я и сам не соглашусь иметь дело с несовершеннолетним. Когда поедем?
— Завтра не могу, — вспомнил я про намечающуюся охоту на новгородских скаутов, а потом обязательную тренировку в лицее. — В воскресенье, только если с утра…
— С утра можно. У меня как раз одно дело есть в тех краях, — кивнул Афанасьев.
— В выходной день?
— А чему ты удивляешься? Бывает и так, что без выходных крутишься аки пчелка, — пожаловался купец, вставая, потому как я уже был на ногах и собирался уходить. Он проводил меня до дверей, посетовал на прощание, что редко захожу. Занятия, тренировки, самосовершенствование — это хорошо для молодого человека, но нужно и душе отдыхать, с намеком произнес Борис Кузьмич.
Понятно, это он о дочке своей печется, заранее умасливает мне дорожку к ней. А что? Года через три-четыре, когда меня привяжут к этой семье, Ксения станет неплохим вариантом для супружества. С хорошим приданым, не уступающим по солидности и богатству дворянскому. Любой молодой парень, будь он не дурак, согласится на такой вариант. Но у меня иные заботы и планы. Ксюше в них места нет.
Когда я шел к своей двери, то не мог видеть, как мою спину сверлит взгляд Афанасьева. В его глазах читалась не только задумчивость, но и откровенное любопытство.
А купец ломал голову над задачкой, подкинутой ему мальчишкой. Некоторые оговорки молодого соседа и его весьма серьезные финансовые возможности намекали Афанасьеву, что в квартире напротив живет не просто дворянский отпрыск, а бастард какого-нибудь столичного аристократа. Если догадка подтвердится, то появляются очень неплохие варианты, начиная от коммерческих проектов и заканчивая удачным союзом дочери с этим шустрым юнцом. Поэтому закрыв дверь, он поспешил к телефону, чтобы поговорить с теми, кто имеет контакты с высокородными или крутится возле них столь близко, что знает многое из их жизни.
2
Всю ночь за окном посвистывал холодный ветер, а в утренний час, когда я выскочил из подъезда, с неба уже падали мелкие крупинки снега, превращавшиеся на асфальте в мокрые точки. Порадовался, что надел под спортивную куртку тонкий шерстяной свитер. Он и движения не сковывает, и от ветра спасает.
По знакомому маршруту рванул в сторону парка. Пока пересекал соседний двор, рассмотрел на придомовой стоянке машины местных жителей, есть ли среди них какой-нибудь затесавшийся чужак. За все время, что я здесь хожу, уже успел выяснить, кому они принадлежат. И глаз выцепил-таки старенький седан — «Сатурн» черного цвета с поцарапанным крылом, притулившийся под матерым тополем напротив одного из домов, как раз неподалеку от скамеечки, где меня высматривали скауты из Новгорода. Но принадлежал ли он чужакам — однозначно сказать не мог. Я не сбрасывал со счетом версию с группой, приехавшей в столицу с целью ослабить нашу команду перед турниром. Пусть ошибусь, потом посмеемся вместе с Артуром. Согласен. Но не сейчас.