— Эй, парни! Я сейчас охрану позову! — панический голос моей соседки мгновенно затерялся в бодрых ритмах музыки.
— Поговорим? — парень расцепил свои железные пальцы. Похлопал меня по-дружески по плечу. — Есть желание свежим воздухом подышать?
— Почему бы и нет? — я спокойно поглядел по сторонам. Вокруг меня пятеро крепких, накачанных парней, не один год занимающихся в тренажерных залах. Ладно, если только тренажеры, а не серьезные занятия по боевым искусствам на полигонах. Мои возросшие способности могут нивелировать их реальное умение, поэтому не дергаюсь. На улице у меня больше шансов преподать жесткий урок купчикам. Там я сдерживаться не стану, вломлю так, что во сне будут орать от кошмаров.
По всему телу словно иголок натыкали. Знакомое состояние, когда энергетическое ядро начинает разгонять по каналам Силу. Главное, не переборщить, а то избыток ее может наделать бед. Половину Ходынского поля снесу, а вытаскивать из полицейского околотка меня некому. Хотя… Как это некому? А Гусаровы? Мой дед на уши Москву поднимет за своего внука. Надо бы проведать стариков. Им приятно будет, да и мне, глядишь, что-нибудь от них понадобится.
— Руку-то убери, — повел плечом, пока пробирались к выходу. — На нас уже косятся. Хочешь проблемы с охраной?
— Да здесь все наши ребята, — хохотнул один из парней, неуловимо похожий на Федьку чертами лица. Я вспомнил, что у него есть братья. Наверное, этот один из них.
— Языком поменьше болтай, братуха, — обрезал его Федька.
Точно, вся семейка здесь, как пить дать. Федор, как я успел разглядеть, старший в семье, вот поэтому и верховодит, его все беспрекословно слушаются.
Мы вышли на улицу. Уже было темно, зажглись фонари в парковой зоне, вокруг «Трех китов» и вдоль центральной аллеи, засаженной липами и кленами. Мы пересекли ее и углубились в темноту парка, куда-то в густые заросли кустов, за которыми хаотично росли деревья, подсвеченные снизу декоративными светильниками. Корявые ветви раскинулись по сторонам, колыхаясь на ветру, и казалось, что гигантские внеземные животные с неимоверными щупальцами вдруг ожили, пытаясь найти себе жертву и вцепиться в нее, чтобы больше уже не отпустить.
Мы неторопливо, как дружная компания, направились по одной из дорожек в чащобу. Задумка его ясна. Федор не хочет, чтобы нами заинтересовалась охрана. Пусть они свои в доску парни, но сейчас находятся на службе, и игнорировать безобразия на вверенной им территории не станут.
Здесь обнаружилась длинная скамейка с вычурными чугунными ножками, надежно залитыми цементным раствором. Федор сел на нее, достал из кармана куртки пачку сигарет, прикурил. Делает намек, что не прочь загасить ее о мое лицо. Ну нет, теперь-то я не допущу этого трюка, и уже готовлюсь для короткой схватки.
— Сейчас-то что тебе от меня нужно? — опускаю руки вдоль бедер, сжимаю кулаки. Пальцы сводит от Силы. Направляю энергию в ноги, укрепляя заодно бедра и колени. Я готов к бою, наэлектризован по самую макушку. Федор словно не замечает моих действий, спокойно дымит. Парни молча стоят позади меня и сбоку, отрезая путь к отступлению. — Я же тебе ничего плохого не сделал, а на «свалке» все равны.
Сидор как-то сказал, что нет смысла стучаться в разум человека, уже решившего тебя убить или жестко поломать. Любое твое слово будет звучать как показатель слабости, и еще больше укрепит решимость врага сделать больно.
Но я старался не уговорить Федора, а потянуть время. Вдруг Ксюша догадается позвать полицию или привести охрану. Друзья они или не друзья — но на своей территории затевать драку не позволят.
— Что-то ты часто стал появляться там, где тебя не должно быть, — выдохнув дым в мою сторону, сказал Федор. — У Хромого зачем-то крутился, что-то вынюхивал, про «серые» телефоны спрашивал. Не странно ли для обеспеченного дворянчика? Да еще Анжелике голову дуришь.
— Ревнуешь? — засмеялся я.
— Я тебя в бараний рог сверну, малыш, — ощерился Ефимов, — если еще раз увижу рядом с Анжеликой. И не думай, что спрячешься за свою магию. В гробу я видал ваши фокусы.
— Ты бессмертный, что ли? — удивился я. — Или у тебя Дар проснулся?
За спиной глухо заворчали, и чей-то голос посоветовал Федору побыстрее свернуть мне шею.
Ефимов со злостью сплюнул на землю:
— Мне не нравится, что вы, дворянчики, прячетесь за свою одаренность, пыжитесь от своей значимости. Вас ведут на случку, как элитных псов, скрещивают, пытаясь создать универсальных одаренных, чтобы еще больше держать тех, кто не имеет искру, за глотку. И так каждый Род, каждый клан.