— Папа…, — не выдержала Аня, медленно доедая пирожное, сознательно растягивая удовольствие, чтобы остаться рядом с братом, когда отец начнет метать гром и молнии. — Тебе нужно знать…
— Я уже знаю в достаточной мере, дочь, — князь поставил чашку с чаем на блюдце. — Ужин давно закончился, почему ты еще за столом? У тебя нет своих обязательств по дому? Уроки? Помощь матери? Кстати, еще не так темно, можно сбегать на полигон и пару часов отработать элементы защиты. Вместе с братом.
Александр вспыхнул от злости. Комок подкатился к горлу, захотелось крикнуть что-то обидное, что заставит размягчить каменное сердце отца. Да пусть даже накажет за такое непотребство, лишь бы не молчал, словно сына вообще не существует. Он сделал знак Ане, чтобы та не вздумала втягиваться в ненужную сейчас дискуссию. А то влетит по-настоящему.
— Через десять минут я жду тебя в кабинете, Александр, — старший Долгоруков промокнул салфеткой губы и кинул ее на край стола с легкой небрежностью. — У нас, оказывается, есть что обсудить. Не задерживайтесь за столом. Дайте горничным прибраться.
Он покинул столовую. Брат с сестрой переглянулись, Аня отчаянно кусала губы.
— Не переживай, — подмигнул Александр, вставая. — Самое страшное, что отец сделает, так это лишит некоторых семейных привилегий. Счет заблокирует, запретит по вечерам по клубам разъезжать… Как еще можно мне досадить?
— Папе уже давно не нравится твой образ жизни вне дома, — внезапно сказала сестра, как бы с осуждением. — Он извещен в достаточной мере, что ты вытворяешь в Москве. И твой дружок Корецкий тоже рискует получить санкции. Сашка, берегись. Отец очень зол или расстроен, даже не скажу сразу, что для тебя лучше. Поэтому молчи, когда он будет орать и топать ногами. Глаза вниз, и полное раскаяние.
— Ну ты даешь, Анюта! — рассмеялся княжич, выходя из столовой следом за сестрой. — Не стоит читать лекцию «как получить прощение от злого родителя». Он непредсказуем, увы. И что сейчас в голове отца никто не знает. Но спасибо, что заботишься обо мне. Кстати, как там себя ведет Мамонов? Наверное, в красках расписывает, как меня в землю втоптал?
— Он вообще молчит, — пожала плечами Аня. — Видно, что внимание одноклассников ему приятно, но к его чести — ни слова про твое поражение. Словно и не было дуэли. Кстати, поклонников у княжича прибавилось.
— Но ты же не относишься к ним? — мягко улыбнулся брат. — Я бы очень огорчился подобному повороту.
— С ума сошел? — свела брови к переносице девушка, показывая, что ей не нравятся слова Александра. — Пусть ему хоть Великая княжна благоволит, ни за что не прощу Мамонова!
— А она благоволит?
— Даже предложила ему выступать в команде пилотов нашего лицея. На следующей неделе обещала сводить к ним и познакомить.
— Хм, ладно, — призадумался Александр, уже пришедший в себя после фиаско. Умение отбрасывать ненужные переживания тоже входили в комплекс обучения. Рефлексировать и комплексовать — удел слабаков. Сильный всегда анализирует свои ошибки и идет дальше. — Посмотрим, что у Волховского получится.
— Мамонова, — поправила его сестра.
— Да без разницы, — отмахнулся Александр, остановившись возле закрытой двери кабинета отца. — Для меня он выскочка, не более того. Сильный боец, вынужден признать. Но я постараюсь, чтобы не допустить его в наше серьезное общество.
— Иди уже, — вздохнув, Анна поправила ему воротник рубашки и оставила одного.
Княжич переборол неожиданную робость (а ведь сколько раз переступал порог этой комнаты, пора бы и привыкнуть!) и постучал по лакированной поверхности двери, сделанной из массива дуба. Не дожидаясь ответа — ментальный приказ войти оказался невероятно сильным — Александр проскользнул в кабинет и остановился.
Отец сидел за своим рабочим столом, откинувшись на спинку кресла и сцепив пальцы рук на животе. Он внимательно разглядывал что-то на экране монитора, не обращая внимания на застывшего у дверей сына. Так прошло несколько минут. Стукнув пальцем по клавиатуре, князь, наконец-то, взглянул на Александра.
— Уже десять раз пересмотрел твое феноменальное выступление, — сказал он бесстрастно. — Благо, совсем недолго бой длился. Семь минут, я засек время. Знаешь, о чем я думал, пока ты там мучился с соперником?
Наступила пауза.
— О чем? — не выдержал Александр, переступив с ноги на ногу. Отец так и не предложил сесть. Плохой знак.
— Вопрос меня один мучает: неужели у нас в Роде плохие наставники? Чему они тебя учили? Проиграть бой мальчишке, перескочившему сразу через несколько клеток в «дамки» без малейших на то условий — довольно унизительно для Долгорукова. Не находишь это странным?
— Нет, — откашлявшись, возразил княжич. — Мамонов доказал, что даже со своей оригинальной техникой он серьезный боец. Надо признать…
Ладонь Степана Петровича с грохотом опустилась на крышку стола. Александр вздрогнул.
— Так почему ты не удосужился за несколько дней до дуэли собрать о нем хоть какую-то толику информации? Почему не обратился в аналитическую службу? Ко мне не подошел? Считаешь ниже своего достоинства просить помощи у Рода? Который кормит тебя, воспитывает, старается выпестовать сильного бойца… Почему я узнаю о конфликте, который начался несколько недель назад, от твоих слуг? Тебе же Ленька Кутузов сразу сказал о необычной технике Мамонова! Ты проигнорировал каждый пункт протокола подготовки к дуэли!
— Да что там изучать? — буркнул уязвленный Александр. — Обычный выскочка, поднявшийся в статусе благодаря случаю…
И ощутил обрушившуюся на него тяжесть, давившую на плечи и с хрустом в суставах заставившая его едва не упасть на колени. Мгновенно собравшись, Александр попытался выправить ситуацию, разрушить ментальную атаку и остаться на ногах. В какой-то мере ему это удалось, но неприятное ощущение, словно его сжали в тисках или в огромном прессе, осталось. Пришлось смириться с гневом отца. Ерепениться сейчас — себе дороже выйдет.
— Ты хотя бы выяснил, кто наставник княжича Мамонова? — спросил Долгоруков-старший. — Не знаешь? А я тебе скажу. Некий Куан. Он кореец или китаец, пока не ясно. А это о чем говорит? Княжича готовят по методу восточноазиатской магической техники. На это указывают все его движения, построенные по лекалам Дим-Мак, Субак, Тансудо, Хварандо… тьфу, язык сломаешь. Больше там корейского влияния, как мне объяснили аналитики, разобравшие ваш бой до мельчайших подробностей. Но дело не в этом. Мальчишка все время провел в защите, и только в самом конце нанес тебе сокрушающий удар одним кулаком, начисто снеся стихийный доспех. Делаем выводы, сын. Или ты дерьмово учился, или Мамонов превосходит тебя как Витязь — Новика.
Александр вскинулся как уязвленный, и попытался что-то сказать. Отец упреждающе поднял руку.
— Я не верю в твою слабость, сын, — отчеканил князь. — Слишком легко все списать на плохую подготовку или непрофессионализм родовых магов. Ты встретился с противником достойным и «нечитаемым», если так можно сказать. Если мальчишка и в самом деле Мамонов — а он уже внесен прямым императорским повелением в Русскую Родословную Книгу — то логично предположить, что его родовой Дар — Огонь, как и у нас. Даже не пестуя его столь тщательно, искра всегда проявит себя. Но княжич ни разу не применил огненную стихию, не облачился в защитный доспех, а просто разметал твои конструкты, даже не поморщившись. Это очень странно. Навевает на определенные мысли…
— Какие? — жадно спросил Александр.
— Я пока не готов делиться с тобой зыбкими предположениями, — отрезал Долгоруков. — Но с этого момента ты должен очень внимательно приглядывать за Мамоновым. Не обязательно впускать его в свой ближний круг, предлагать дружбу и всячески демонстрировать личное дружелюбие, если тебе это противно. Расспрашивай тех, кто общается с княжичем, интересуйся его жизнью, поговори с Булгаковыми. Ты же общаешься с Григорием, Дмитрием, Артемом?
— Понял, отец, — кивнул Александр.
— Анна ведь с ним в одном классе учится? — Степан Петрович поднялся с кресла и подошел к окну, выходящему в парк. Так и стоял, повернувшись спиной к сыну, демонстрируя свое недовольство, хотя сам намекнул, что проигрыш в дуэли был вызван стечением многих неучтенных факторов.