— Господи, да я в самом деле не знаю, каким образом Тимофей узнал о Мамонове! — затрясся Мирон.
— Впрочем, можно отдать вас князю Георгию Яковлевичу, — продолжал рассуждать Корнилов. — Он так жаждет познакомиться с вами, особенно с Ушатыми. Кстати, скоро сюда привезут Главу младшей ветки и всех мужчин. Женщин с детьми пока не трогают, но усадьба сейчас полностью оцеплена. Видишь, какой муравейник вы расшевелили!
Щепкин тонко завыл, оценив размеры жерновов, в которые его медленно затягивало. Ум лихорадочно искал выход из сложившейся ситуации. За блокираторы его однозначно казнят, это без вариантов. Значит, нужно признаваться в подготовке к покушению на молодого княжича, которое может стать спасением, если не привязывать к нему опасные артефакты. Пусть каторга, но это — жизнь! Хоть собачья, и все-таки жизнь! С другой стороны, клан Мамоновых рано или поздно достанет его и кончит, раздавит как никчемную букашку, хотя он всего лишь поехал вместе с Тимофеем на встречу! Да кого это волнует! Влип, Мироша!
Корнилов дал арестованному повыть еще немного и начал изматывать вопросами по второму и даже третьему кругу. Он вытягивал из Щепкина малейшие нюансы, которые могли гарантированно утопить Ушатых, и вскоре нарисовался первый вариант событий.
Тимофей после случившегося в родовой усадьбе неоднократно поднимал вопрос перед Главой Рода найти всех, кто был причастен к уничтожению Источника и покарать их. Каким-то образом в его руки попала информация о какой-то секретной операции, проводимой СГБ. Через кого Тимофей ее получил, Мирон не знал. Зато сразу после этого Ушатый науськал Ваньку Алексеева, который являлся бастардом Семена Ушатого, сына Главы старшей ветки, на княжича Мамонова. Молодой человек из обычной семьи, учащийся в МИУ, владел Даром и пестовал Стихию Воздуха, как и все Ушатые, хотя ни один из Алексеевых никогда не был одаренным. Бастарду повезло, и Тимофей решил повязать парня кровью, якобы, он же тоже Ушатый, хоть и наполовину. Ванька облажался, а потом резко поменял риторику, упорно не желая участвовать в авантюре, но Тимофей его запугал, угрожая большими проблемами родственникам. С княжичем Мамоновым решено было поквитаться во время лицеистской вечеринки в клубе «Стрелец» с помощью уличной шпаны. Для этого Ушатый и отдал Алексееву блокираторы Рипли, как признался сам Иван, сейчас сидевший в отдельной камере, чтобы не возникло никаких подозрений, что именно он сдал суматошного Тимофея.
Во время откровений Мирона всплыла фамилия Захарьиных, что сразу заставило насторожиться Кондратьева. Воевода дал четкую установку ни при каких условиях не раскрывать участие боярской семьи в провокации «арбалетчиков». Значит, в Конторе или в ближнем круге императора серьезно протекает.
— Ладно, хватит на сегодня, — Корнилов бросил взгляд на циферблат хронометра, лежавшего на столе. Два с половиной часа он вытряхивал из Щепкина всю подноготную. Теперь можно и за Ушатого приниматься. Как раз самое время. Он дал приказ конвойным не давать этому ублюдку спать, что должно сказаться на качестве допроса в лучшую сторону. — Сейчас тебя отведут в камеру, дадут бумагу и ручку. Опишешь все, что мне наговорил здесь. Обстоятельно, не упуская мелочей. Вдруг и еще что вспомнишь.
Майор подошел к двери, открыл ее и приказал конвоиру отвести арестованного и сразу же возвращаться вместе с Ушатым. Предстояло еще несколько бессонных часов. Открыв сейф, где следователи вместе с бумагами держали коньяк для поднятия бодрости и успокоения нервов. Бутылку он нашел, отодвинув несколько папок в сторону. Не чинясь, отхлебнул из горлышка, запечатал ее и поставил на место.
Ушатый, к удивлению Фрола Алексеевича, не делал никаких попыток отпираться. Более того, он откровенничал с намерением взять на себя все грехи, которые совершил за последние дни.
— Ты же понимаешь, Тимофей Иванович, что подписываешь себе смертный приговор? — закурив очередную сигарету, спросил Корнилов. — Если по случаю с покушением на княжича Мамонова ты еще можешь получить снисхождение, то блокираторы Рипли тебя похоронят окончательно.
— Да плевать, майор, — устало произнес Ушатый, шевеля пальцами. — Я только одного хочу: чтобы никто из семьи не пострадал. Батька отговаривал меня, предрекая именно такой конец, и никто больше не согласился на мою авантюру. Мирона я взял с собой только в качестве водителя. Про магические артефакты он не знал. Ваньку Алексеева я сбил с пути. Парень толковый, с Даром, пусть и полукровка. Не наказывайте строго.