К чему это? Кое-кто из влиятельных людей считает меня уже достаточно взрослым и самостоятельным, — рассуждал я, двигаясь в сторону библиотеки, после того как попрощался с Брюсом. — Поэтому «арбалетчики» и были настолько уверены, что я соглашусь на их предложение. В обход отца решили встретиться, кинули косточку и теперь ждут моего ответа. Отмечу — моего, а не князя Мамонова. Но здесь они ошиблись. Не собираюсь подставляться так глупо и делать из отца посмешище в светском обществе.
Да и не требуется от меня проявление небывалого героизма (или глупости?) и демонстративного показа своей Силы. Я не наследник императора, переживать за свою репутацию непобедимого бойца-антимага не стану.
Лучше еще раз внимательнее почитаю алхимические книги, чтобы запудрить мозги Брюсу. Пусть идет по ложному следу, который я ему показал с помощью дурацкой гипотезы про химерологов. Посмотрим, кто будет смеяться последним.
Глава 5
1
Император стряхнул с пальцев тягучие как смола язычки пламени на утоптанный снег и внимательно проследил, как происходит трансформация Стихийного плетения. Важно не дать им погаснуть и связать воедино в какую-нибудь форму. Огоньки притянулись друг к другу, образовав что-то вроде деформированного эллипса. Он легким движением пальцев заставил магоформу взмыть вверх и несколькими пассами придал ей форму бильярдного шара.
Сжирая кислород и растапливая снег, вал несся на Юрия, набирая ход подобно экспрессу «Сокол» по скоростной трассе Москва-Тверь, издавая тяжелый гул, сдавливающий барабанные перепонки у тех, кто наблюдал за тренировкой в сотне метров от площадки — свитских, телохранителей, смотрителей полигона.
Вдобавок к этому император присел на одно колено и врезал открытой ладонью по обнажившейся мерзлой земле. Поверхность пошла морщинами вдогон огню, выбрасывая в воздух лежалый дерн и мелкий грунт.
Под ногами Юрия ощутимо дрогнуло, но он успел отпрыгнуть в сторону, чтобы не попасть в «земной» капкан, одновременно комбинируя защиту от огненного шторма. Сформированный встречный пал ударил в алые языки пламени и стал пожирать его. В обычной жизни пожар давно бы успокоился, но магическая энергия Огня ведет себя совсем иначе. Победит та ипостась, которая изначально была напитана более прочными плетениями.
Цесаревич вложил в свою магоформу куда больше сил. Тонкие узоры сплелись в прочную силовую паутину, теперь сжимавшую конструкты отца. Со стороны битва огня не выглядела чем-то необычным, эпическим. Столкнулись между собой две стены пламени — что здесь такого? — и только самые внимательные могли разглядеть, как корежатся, деформируются, уничтожаются защитные и атакующие узоры плетения. Да и колоссальный магический фон, заполнивший все пространство в радиусе двух километров, выдавил птиц и животных за опасную черту. Звери чувствительны к проявлениям враждебной энергии, а люди могли обезопасить себя построением защитного купола, что и сделали чародеи императорского клана. Не хватало, чтобы у кого-то из наблюдающих мозги закипели.
Магия родственной стихии пожирала сама себя, а вот от ударов «земных» конструктов цесаревичу приходилось защищаться не только прыжками с места на место, но и следить, чтобы не быть нанизанным на каменные пики, вылетавшие в самых неожиданных местах. Все было серьезно, император не делал поблажек своему наследнику, методично и жестко заставляя того принять поражение или как можно быстрее найти противодействие.
Юрий Иванович, к его чести, не ушел в глухую защиту, а попробовал атаковать магоформами в виде молний, только огненными, не несущими в себе стихию Воздуха. Они обрушились на императора сверху, молотя без остановки почти минуту. Старший Мстиславский был вынужден отвлечься на досадную помеху, потому что ощущал свою победу. И все же, напрягшись, ему удалось создать вокруг сына непроницаемую стену, которая и смогла предопределить исход боя.
Перепрыгивая через расколы мерзлой земли и ямы, Иван Андреевич подошел к стене и насмешливо спросил:
— Признаешь поражение?
— Да, Ваше Величество, — донесся до него глухой голос сына.
— А не обманываешь? — решил подурачиться император.
— Зуб даю, — раздалось в ответ.
Они оба рассмеялись, и старший Мстиславский шлепнул ладонью по шершавому камню, после чего вся конструкция аккуратно осыпалась мелким щебнем под ноги цесаревичу, с гордым видом стоявшего со скрещенными на груди руками.