Пока я размышлял о своих взаимоотношениях с Даром под струями горячей воды, принесли ужин. Парни терпеливо ждали меня. Наваристый борщ со сметаной, нежное пюре, котлетки в соусе, салаты — все это не устояло против пяти голодных ртов. Даже Куан не отставал, хотя всегда показательно ел мало.
Телохранители ушли на свой этаж, а мы с Куаном сели возле монитора. Судя по активному значку камеры, отец еще не спал. Мне его даже жаль стало. Есть же сотрудники, которые могут взять на себя львиную долю работы и возникающих при этом проблем. Но, к сожалению, такова судьба любого Главы рода. Если я стану когда-нибудь Главой своего маленького семейного клана, то никогда не буду работать по ночам. От работы кони дохнут, даже самые выносливые.
Отец откликнулся сразу. Судя по обстановке кабинета за его спиной, он находился в родовом имении. Неяркий свет настольной лампы освещает часть стола, лицо в полумраке кажется осунувшимся.
— Здравствуй, папа, — сказал я. — Все по ночам работаешь?
— Привет, сын, — жесткая складка на лбу князя разгладилась. — Хочешь сделать работу хорошо — сделай сам.
— Не всегда это правильно, — в шутку пикируюсь я. — Этак распустишь своих подчиненных.
— Ладно, сам разберусь, — Глава рода улыбнулся. — Что у тебя произошло? Или так возгорелся желанием поговорить со мной?
— Ругаться не будешь?
— Если разрушил Зарядье — то, наоборот, похвалю, — хмыкнул отец, но было видно, что напрягся. — Говори, не тяни.
И я рассказал ему всю историю про «похищение» близнецов Захарьиных, о странном звонке с требованием приехать в усадьбу Ушатых и что произошло дальше. Князь слушал внимательно, периодически потирая лоб или теребя аккуратно постриженную бородку. Особенно его заинтересовали два момента: поведение Стихийного атрибута и слова мужчины, упомянувшего императора.
— Ну и дел ты наворотил, — выдохнул отец, когда я замолчал. — Куан, ты что-нибудь разузнал?
— Они все из ГСБ, хозяин, — наставник слегка наклонился вперед, чтобы князь его лучше видел. — В кармане охранника я нашел удостоверение и жетон. Но мне кажется, это было санкционированное мероприятие «Арбалета» вместе с другими службами. Проверяли возможности вашего сына. Усадьба опальных бояр теперь бесхозная, Источник погашен. Руками княжича императорский клан избавился от предателей.
— Об этом я сразу и подумал, — хмыкнул старший Мамонов. — У меня был разговор с Иртеньевым несколько дней назад. Он лично просил разрешения привлечь тебя к тренировкам в «Арбалете» и клятвенно обещал не использовать в боевых заданиях. Старый пес! Ловко как объехал эту тему, а я не просчитал его следующий ход. Значит, Ушатых списали окончательно твоими руками сын. Ты понимаешь последствия?
— Конечно, отец, я же не совсем тупой. Если поползут слухи о моем участии в погашении Источника, возникнет паника у дворян, бодающихся с Мстиславскими. А потом меня, вероятно, грохнут.
— Правильно мыслишь. Поэтому я скоро буду в Москве. Кажется, замаячила новая встреча с Мстиславскими. Опять в мутной воде рыбку ловить стали. Кстати, когда к тебе заявится Его Высочество или сам император, проси у них усадьбу Ушатых. За такую пакость они у тебя в долгу.
— Да ну? — не поверил я.
— Серьезно тебе говорю. Жди гостей или вызова в Резиденцию, — князь хохотнул, настроение его, кажется, улучшилось.
— А я хотел дирижабль, — вздыхаю в ответ, вспомнив упущенную возможность заиметь собственный летательный аппарат.
— Зачем он тебе в Москве? — отец не удивился моему желанию. — Сначала тебе нужно будет пройти обучение, и довольно серьезное. Потом получить лицензию, зарегистрировать дирижабль как личное воздушное средство. И мало того, придется каждый раз согласовывать полеты с Воздушной Инспекцией. Иначе собьют тебя летуны имперские глазом не моргнув. Ну и про налог на воздушно-транспортное средство со счетов не сбрасывай.
— Блин, такую мечту убил, — я почесал макушку.
— А вот у нас такой аппарат очень даже пригодился бы, — отец хитро посмотрел на меня.
— Ага, сейчас! — возмутился я. — Будете летать на нем без меня! Ладно, попозже выпрошу! Летчиков найду, посажу на контракт, а потом постепенно пройду обучение.
— Молодец! — Глава рода рассмеялся, откинувшись на спинку кресла. — Думаешь, серьезные люди снова в долг полезут?