— Спасибо, Ваше императорское Высочество, — потрясенный Захарьин вскочил и склонил начавшую седеть на висках голову. — Несомненно, буду молчать. Незачем молодежи знать об этом. А то «кукушка поедет» легко, как сейчас любят говорить.
— И я о том же, — Мстиславский повел плечами, как будто разминал мышцы от долгого сидения. — Но императорский клан счел нужным отблагодарить тебя, Василий Романович. Я посмотрел, у тебя усадебка-то маленькая, для гостевого дома места совсем нет.
— А… зачем нам гостевой дом? — не понял Захарьин. — У нас хватает комнат для дорогих гостей. При желании и больше выделим, если нашествие какое случится.
— Сразу видно неискушенного человека, — усмехнулся наследник. — Скажи мне, Василий Романович, как вы пестуете свой Дар? Насколько я знаю, боярские Роды, не имеющие возможности усиливаться, стараются придерживаться евгенической программы.
— Ваша правда, — кивнул хозяин дома, заметно напрягшись. Не сказать, что разговор, начатый цесаревичем, ему не нравился. Скорее присутствовало недоумение. — Практически никто из боярских семей не игнорирует советы Евгенической Комиссии. С Источником, конечно, было бы попроще.
— Источники разрешено иметь только княжеским Родам, — напомнил Мстиславский. — Ты же знаешь, Василий Романович, что за порядком тщательно следит Магическая Коллегия. Боярские, дворянские семьи не имеют права на личный Алтарь. Несанкционированная инициация Источника приводит к печальным последствиям. Надеюсь, у тебя не запрятан где-нибудь в подвале особняка магический камень?
Цесаревич с легкой усмешкой, показывающей, что это всего лишь шутливый вопрос, не более, посмотрел на Захарьина. К чести хозяина, тот не дрогнул и не отвел взгляд.
— Смерти своим родичам и чадам не желаю, — все-таки ответил он. — Пусть и слабенький у нас Дар, и усиливать его придется только Даньке и младшему Саньке, но будет все по закону.
— Молодец, Василий Романович, — на мгновение прикрыл глаза Мстиславский. — Крепко держишь слово и честен перед государем. А теперь нашавира. И не спорь. Хочу признаться тебе, что за особые заслуги даже дворяне могут заиметь свой Алтарь. В России таких Родов немного, хватит пальцев на руке пересчитать. И Захарьины отныне входят в эту когорту. Почему я и посоветовал тебе построить гостевой дом с крепким подвалом.
Захарьин стал бледнеть. Казалось, еще мгновение — и он рухнет на пол. Но крепко сжав подлокотники, он только подался вперед, не желая пропустить ни единого слова от цесаревича.
— Как только будет готово место для Алтаря, туда будет доставлен Источник. Небольшой, с ограниченным воздействием… Но через сто-двести лет он войдет в силу, если его правильно пестовать…
— Ваше императорское Высочество, — Захарьин не выдержал и рухнул на колени, подполз к Мстиславскому и ткнулся лбом в его начищенную до блеска обувь. — Век буду молиться за доброту вашу, за ваш Род! Преданнее Слуги не найдете! Глотки всем перегрызу, кто посмеет на вас грязь лить, а таких хватает!
— Встань, Василий Романович, не нужно, чтобы тебя видели таким домочадцы, — голос Мстиславского изменился, стал суше и холоднее. Дождавшись, когда встрепанный от переизбытка чувств Захарьин переместится в кресло, добавил: — Ты же понимаешь, что вира излишне щедра?
Хозяин дома сглотнул слюну и кивнул, ощущая противный комок страха в животе. Но следующий вопрос вызвал у него недоумение:
— А каким ты видишь будущее своей дочери Нины? Какие у нее отношения с одноклассниками, к кому из мальчиков она неравнодушна?
— Будущее? — хрипло каркнул переволновавшийся Захарьин. — Как и у всех боярышень. Найду ей хорошего мужа, а дальше уже не моя забота. Чужая семья, чужой Род… С одноклассниками никаких проблем. Рада, что в таком коллективе учится. Для нее ведь важно иметь подруг из высокородных семей. А к чему вопрос про мальчиков? Ведь все не так просто?
— Угадал, Василий Романович, — расчетливо улыбнулся цесаревич. — В частности, меня интересует ее отношение к Андрею Мамонову.
— Даже так? — Захарьину захотелось выпить. У него начала вырисовываться картина взаимосвязей, и она ему не нравилась только потому, что пошло давление сверху. Но ради Источника можно и поступиться чувствами дочери. — Княжич ее сразу заинтересовал, как только появился в «Чистых Прудах». То и дело слышу его имя в доме. Я никогда не интересуюсь перепиской Нины с подругами, но старший сын нет-нет да и проболтается. Нравится ей Мамонов. А после того, как он спас близнецов, так и вовсе с ума сходит.
— То есть, девушка серьезно увлеклась спасителем?
— Боюсь, так и есть. В этом возрасте можно легко попасть в ловушку чувств. Ложное ощущение любви, привязанности…
— А если между молодыми людьми вспыхнет страсть, как будешь реагировать?
— Как? Постараюсь пресечь эти чувства в зародыше. Жестко, а если понадобится — и жестоко, — Захарьин был тертым калачом, и уже понял, что щедрые подарки, упавшие в руки столь неожиданно, как-то связаны с молодым княжичем. Но не хватало ключика, чтобы разобраться в причине столь явного интереса наследника к Нине. Неужели сватом заделался? На Мстиславских это не похоже. А он-то, старый дурак, всерьез полагал, что Андрей Мамонов на крючке императорского Рода, который видит мальчишку мужем Великой княжны Лидии.
— Василий Романович, а теперь выслушай слово императора, и не торопись метать громы и молнии. Не впечатлюсь, — Юрий Иванович на мгновение замолчал, и выдал то, с чего у хозяина дома волосы на голове дыбом встали. — Не мешай дочери сближаться с княжичем Андреем. Даже если романтическое увлечение доведет до определенной ситуации… Ты понимаешь?
— С трудом, — запыхтел от возмущения Захарьин, но стоящий перед глазами Алтарь с вожделенным Источником пересиливал желание встать и показать цесаревичу на выход. Ибо — чревато в перспективе.
— Да все ты понимаешь. Молодые люди вступают в такой возраст, когда бушуют гормоны и совершаются ошибки. Если вдруг между Мамоновым и твоей дочерью возникнет чувство, соблюдай спокойствие. Со своей женой сам поговоришь, объяснишь ей, что так нужно.
— Зачем, Ваше императорское Высочество? — голос Захарьина совсем сел. — Пожалей дочь, не вовлекай ее в свои игрища!
— Нина имеет достаточно прочный уровень искры, пестует Стихию Воды, и через несколько лет должна выйти на приличный уровень, достаточный для удержания своих возможностей, — цесаревич как будто читал досье, а Василий Романович вдруг заинтересовался, почему никто не прерывает этот становящийся неприятным разговор. Как будто всем дан негласный приказ не мешать общению наследника с хозяином дома. Но магического давления он не ощущал. — Скажу доступным языком, зачем это надо Мстиславским. Княжич Мамонов плотно изучается аналитическими службами, точнее — его Дар. Появляется все больше данных, что он какой-то необычный, выбивающийся из логики развития искры. Чтобы изучить его досконально, нужно «прогнать» княжича через все модели поведения. Через все!
— Поэтому и было организовано похищение моих детей? — Захарьин не знал, как реагировать. Он уже давно понял, что главную роль играли спецслужбы, а не таинственные похитители, которые не выдвинули никаких требований. Возможно, сам Андрей не знал, во что его втягивают. Интересно другое: как ему удалось спасти близнецов. Этот самый непонятный Дар использовал?
— Похитители не связаны с СГБ, — не моргнув глазом, ответил цесаревич. — Корни преступления тянутся со времени покушения на императорскую семью во время праздника на Болотном. Главным фигурантом выступал Мамонов. Похищать подружек или друзей из княжеских семей эти ублюдки не решились, выбор пал на твоих детей.
— А как же Катька Лопухина или Мишка Кочубей? Они тоже не княжеского рода!
— Ты не наш Слуга, Василий Романович, ни чей другой, в отличие от Лопухиных. Кочубеи — отдельный разговор. Близнецы оказались слабым звеном, по которому и был нанесен удар. Психотип Андрея Мамонова просчитали верно, да еще надавили с помощью угроз. Только все пошло по иному сценарию.