Он вытащил из ящика стола стопку газет и швырнул по столу в сторону поднявшегося на ноги Пьетро. Юноша поймал их и пожал плечами. Газетные заголовки и статьи были на русском языке, который он, даже ради будущего брака с русской принцессой, до сих пор не удосужился выучить, пусть и на минимальном уровне. Свои прорехи в обучении принц собирался залатать с помощью лингво-амулета. Просто не хотелось сейчас воздействовать на мозги магией.
Его внимание привлекла одна фотография. Молодой человек, в котором Пьетро узнал себя, одной рукой обнимал черноволосую красотку в ультракоротком платьице, а другой со смехом поднимал бокал с мартини. Да, та самая Джоконда Панфили, с которой он славно провел время, пока папа-мафиози не запретил дочери приближаться к принцу на пушечный выстрел.
Он посмотрел названия газет. «Нуова Венеция», «Стампа», «XIX век»
— Впечатляет? — спросил Мочениго, заметно успокоившись, как только закурил.
— Неужели такие газеты читает русский император? — удивился Пьетро.
— «Нуову» точно читает. Хорошо, я вовремя предупредил главного редактора, чтобы ни одна твоя фотография не попала в русскоязычный вариант. А вообще, для таких случаев у императора есть штат секретарей, чья обязанность просматривать всю зарубежную прессу и составлять для него экстракт. Подозреваю, о твоих шашнях Мстиславским известно.
Мочениго окутался ароматным дымом и просверлил взглядом сына.
— С этого момента любое свое передвижение согласуешь со мной. Куда идешь, с кем и для чего. Никаких любовниц из знатных семей. Отношения со шлюхой Франческой…
— Она не шлюха, — заикнулся было Пьетро, но замолчал, придавленный злым рыком отца.
— Никаких контактов с Франческой. Хочется потешить плоть — в доме полно смазливых горничных, которых твоя мать напринимала, чтобы ты не влипал в разные скандалы на стороне. Валяй любую — никто не откажет.
— В уборную мне тоже после доклада идти?
— Не преувеличивай, пожалуйста. Ты все прекрасно понял. До приезда Мстиславских рядом с тобой будет сопровождение. Им дано указание действовать максимально жестко, если ты опять начнешь чудить. И, наконец, начинай готовиться к соревнованиям. Нужно показать, как Мочениго умеют организовывать такие крупные турниры, — Глава рода выпустил дым в потолок. — Русская принцесса будет выступать в этих соревнованиях, поэтому очень важно показать наш интерес к ней. Тебе предстоит важная задача: показать товар лицом. То есть себя. Будь вежливым, красиво ухаживай, защищай, проявляй страсть, но умеренно. Лидия еще слишком юна, и подобные знаки внимания ей понравятся. Но… — дымящаяся сигара ткнулась в сторону застывшего с кислым лицом Пьетро, — если сделка с императорским домом России сорвется, мне останется только открутить твою непутевую голову, сын. Тебе ясно?
— Да, отец, — молодой человек поиграл желваками. — Значит, даже напиться с друзьями тоже придется под присмотром твоих бодигардов?
— Кстати, — оживился отец. — Прикажу-ка я парням проследить за количеством выпитого тобой. И не вздумай применять Дар. Люди на службе, им положено следить за безопасностью принца. Все, ступай. Я хочу сегодня видеть тебя на семейном ужине.
Выйдя из кабинета, Пьетро сделал независимый вид, чтобы секретари не заметили, как в его душе бушуют эмоции. Благо, краснота на щеках сошла, но в ушах еще позванивало. Рука у папаши тяжелая, что ни говори. Попробуй ослушаться, вмиг накажет физически, не применяя магию. В молодости, как говорила мама, он ходил на яхте деда простым матросом. Он и сейчас крепок, несмотря на возраст.
А насчет принцессы Лидии мог бы и не напоминать. Пьетро в самом деле нравилась русская девушка, но что его беспокоило больше всего, какой она окажется в реальности: милой или склочной? Покладистой или с собственным мнением? Он слышал, что русские княжны очень своенравны, привыкшие с детства к чрезмерному вниманию, купаются в роскоши и смотрят на европейских высокородных как на голытьбу.
Будет очень интересно узнать, какова же Лидия на самом деле.
Глава 5
Ворон не мог даже предположить, какой подарок преподнесет ему судьба после неожиданной встречи с бывшим товарищем по несчастью. Скажи ему, что неказистый увалень Викеша Волховский вдруг окажется княжеским сыном, Глеб вряд ли поверил бы: жизнь сделала из него скептика. Нет, всякие метаморфозы в жизни случались, но были они из ряда мифов и преданий. На его веку из приюта никого не забирали в аристократическую семью, не говоря даже о хорошо обеспеченной мещанской или купеческой. А Викентий, которому светила одна дорога — в ремесленники, вдруг очутился в приемной княжеской семье. Но самое большое потрясение Ворон испытал спустя несколько лет, когда узнал в княжиче Андрее Мамонове того самого увальня, над которым потешались старшие ребята.