Ворон накинул на себя куртку, напялил вязаную шапочку и подошел к Геннадию, который вместе с ребятами склонился над схемой плечевого сустава, куда следовало внедрить один из пучков волокон — тех самых линейных движков.
— Ты куда? — блеснул очками Берг.
— Прогуляюсь до магазина, пока вы еще не уехали, — ответил Ворон. — Куплю себе чего-нибудь к чаю.
— Темно уже, — буркнул Гончар, засовывая карандаш за ухо. — Вчера заметил, как неподалеку от дома какие-то типы шныряли. Пытались на забор вскарабкаться, посмотреть, что во дворе. Спугнул их.
Сердце у Ворона екнуло. Это ведь те самые хмыри, которые подловили его в прошлый раз и пытались выяснить, чем он занимается в лифантьевском доме. Зачем им такая информация, он понял не сразу, но, когда привезли линейные двигатели в контейнере, все стало на место. Кто-то пронюхал, чем Мамонов здесь занимается, вот и решили через Глеба действовать. Ладно, Андрея он предупредил, пусть у него голова болит. И все же наличие двух телохранителей, постоянно остающихся на ночь, немного успокаивало.
— Просто интересно людям стало, отчего здесь такая активность, — Ворон не стал пока делиться опасениями с инженерами. Им-то все равно. Сейчас закончат тестирование узлов, помоют руки, сядут в старенький «Бенц», купленный на клановые деньги, и умчатся в Сокольники. А ему здесь сегодня с Игорем и Владом куковать.
— Не задерживайся, — Берг махнул рукой, отпуская парня.
Ворон миновал длинный коридор и предупредил игравших на диване в карты телохранителей, чтобы его не теряли. Он знал, что им запрещалось покидать дом в вечернее и ночное время, поэтому на дежурный вопрос составить ли ему компанию, отрицательно покачал головой.
На входе он столкнулся с Анжеликой. Девушка в короткой серебристой шубке и с сумочкой такого же цвета выпорхнула из студии, помахала рукой охранникам:
— Пока, мальчики!
— До свидания, красавица! — расплылся в улыбке Игорь. — Завтра ждать?
— Обязательно. Нужно записать пару песен для нового альбома.
— Хоть бы дала послушать, — возмутился Влад.
— Все вопросы к княжичу Андрею, — девушка улыбнулась. — Он пока не разрешает выпускать в массы ни одну песню.
Ворон открыл дверь и пропустил Анжелику на улицу. Слегка приморозило, но это и понятно. Приближающаяся весна показывала свой характер только днем, имея такого помощника как солнце. Сейчас же под ногами хрустко ломался тонкий ледок затянувшихся луж.
— Опять в магазин собрался? — нарушила молчание боярышня и крепко вцепилась в локоть обомлевшего Ворона. Боялась поскользнуться и упасть. — Давай подвезу тебя. Мне, например, как-то не по себе бродить в потемках. Улица почти вся обезлюдела, люди разъехались.
— Если вам не трудно, — прокашлялся Глеб.
— Ой, хватит уже «выкать»! — в голосе Анжелики послышались нотки возмущения. — Уже столько времени соседствуем, пора уже посмелее быть.
— Хорошо, как скажешь…
— Ну вот, можешь! — обрадовалась девушка, выскальзывая за калитку. Стоявшая неподалеку от ворот изящная «Спектра» приветственно отозвалась на призыв хозяйки мелодичным посвистом сигнализации.
Она без спешки открыла дверцу и плавными движениями словно перетекла за руль, заставив Ворона сглотнуть слюну во внезапно пересохшем горле.
— Садись уже, — в голосе Анжелики послышалось нетерпение, и чтобы не разорвать тонкую нить взаимопонимания, протянувшуюся между ним и девушкой, Ворон поспешил занять пассажирское кресло рядом с боярышней.
В салоне ощутимо витали тонкий аромат духов, плотной ткани чехлов, дорогой на вид и на ощупь, и кожи. Глеб про себя одобрительно кивнул. Он не почувствовал запаха сигарет. Девушка, кажется, не курила, чем частенько баловались современные аристократки. Ну да, она же поет, горло беречь нужно от всяких вредных воздействий.
— Ты покажешь мне дорогу? — заведя мотор, спросила Анжелика, выводя из задумчивости Ворона. — А то я знаю, как выезжать на проспект, а между этими развалюхами еще ни разу не ездила.
— Держи прямо метров двести, а потом направо, — подсказал Ворон, поудобнее устроившись в кресле. Разглядывая сгустившуюся тьму, он пытался обнаружить пост наблюдения местных купчиков. Вот уже несколько дней ушлые ребята крутятся возле дома, действуя на нервы. Что у них в башке, одному дьяволу известно… или невидимому кукловоду.
Ворон покосился на Анжелику. На красивом лице боярышни играли изумрудно-красные блики от светящейся приборной панели. Она сосредоточенно смотрела на неровную дорогу с замерзшими лужами и неряшливыми кучами подтаявшего снега на обочине, чтобы ненароком не въехать в какую-нибудь яму. Свет фар выхватил две фигуры с накинутыми на голову капюшонами. На мгновение те замерли, прижимаясь к кирпичному забору, пропуская «Спектру». «А ведь явно к мастерской идут, — подумал Глеб, силясь рассмотреть, кто это такие. Но нахлынувшая темнота не дала ему такой возможности. — Надо с ними что-то делать. Припугнуть чем-нибудь? Поговорю с Геной, он человек башковитый, придумает какую-нибудь каверзу».