В «Меркурий» сел парень из обслуживающего персонала и отогнал машину на стоянку. Никанор встал на его место, да так ловко, что дорожка оказалась прямо у задней двери. Никто даже не понял, как Куан оказался снаружи. Зуб даю, он покинул тачку во время движения!
Гости и фоторепортеры обратили внимание на невысокого, одетого в строгий черный костюм мужчину азиатской наружности, да еще в белых перчатках, пластично вынырнувшего из машины. Открыв заднюю дверь, он низким поклоном поприветствовал молодого стройного юношу с огромным букетом роз. Парень небрежно сунул его в руки своего слуги, одернул блейзер и белозубо улыбнулся вспышкам камер.
— Кто это?
— Почему он один, без пары?
— Андрей Мамонов, младший княжич якутского князя, — уверенно сказал кто-то из журналистов. — Господа, фотографируйте, не пожалеете! Сегодняшние снимки войдут в историю. Я знаю, что говорю!
— Говорят, Мамоновы открывают свой банк в столице, а это что-то значит!
— Но почему он один? Молодой человек свободен?
— Он что-то скрывает!
— Посмотрите, какой колоритный азиат! Вы видели, как он согнулся перед княжичем? Истинный Слуга!
Я не слушал шелест голосов, проносящихся легким бризом над площадкой перед «Алмазным двором». Куан, пристроившись за мной, нес розы с бесстрастным лицом, не дрогнув ни одним мускулом. Миновав живой коридор из зевак, приглашенных журналистов, охраны из личной гвардии императора, я поднялся по светящейся лестнице, и не обращая внимания на обслугу, кланявшуюся мне не столь рьяно, как хитрец Куан, вошел в огромный холл, залитый электрическим светом. Одна из стен была полностью выложена зеркальными полотнами, в которых отражался пол из белого, с тонкими коричневыми прожилками, мрамора. Десятки молодых людей и девушек неторопливо входили в распахнутые двери, откуда гремела музыка. Некоторые из них приветливо кивали, увидев меня, а кто-то старательно отводил глаза, пряча злость. Я понимал, в чем причина. По Москве ходили устойчивые слухи, что княжич Мамонов является личным палачом императора, гася Источники по его указанию. Странно и смешно, потому что кроме Ушатых больше никто не пострадал. Но слухи — они ведь подобно плесени. Раз уж появилась, начнет разрастаться.
Я повернулся к зеркалу и придирчиво осмотрел себя и нашел весьма достойным. Куан так же молчаливо торчал за спиной. Несколько мужчин в свободных костюмах стояли в разных точках холла и внимательно прощупывали опытным взглядом входящих гостей. Я подошел к одному из них и вежливо поинтересовался:
— Великая княжна Лидия уже в зале или еще не приехала?
Широколицый охранник молча глядел куда-то в район моей переносицы и, кажется, не собирался отвечать. Я уже собрался отходить, как он произнес:
— Ее Высочество подъезжает. Эти цветы для княжны?
Дураком прикинулся, ага.
— Да, — я не стал нарываться. — Вы хотите проверить букет?
— Если позволите, — бросил охранник, и получив утвердительный кивок, быстро переместился к Куану, вытащил из кармана знакомую коробочку-сканер и провел ею вокруг букета.
— Я подожду княжну здесь, — мне торопиться некуда, с цветами бродить между столиками и заводить беседы считал очень неудачной идеей.
Так и стоял, заложив руки за спину. А вот и наши лицейские ребята появились! Аня Долгорукова в сопровождении брата Александра в темно-сиреневом, с короткими рукавами, платье в пол, и с красиво уложенными в замысловатую прическу волосами, с горделивой осанкой, увидев меня, улыбнулась уголком губ. Долгоруков не стал играть в обиженного ребенка, подошел и протянул руку. Мы поздоровались.
— Виновницу торжества ждешь? — поинтересовался он, заметив букет в руках Куана.
— Едет, — коротко ответил я.
— Видишь, как мы тютелька в тютельку подгребли! — обратился Сашка к сестре. — А ты все кучера торопила. Ладно, Мамонов, желаю удачи.
Он хохотнул, но Аня дернула его за руку и потянула в зал, боясь, что мы сцепимся и наговорим кучу колкостей. Я пожал плечами. Понятно, что Долгоруков вложил в свои слова какой-то смысл, но ломать голову не хотел. Потому что следующей парой, вошедшей в холл, были Михаил Корибут-Воронецкий с Ариной Голицыной. Княжич был в темном костюме-тройке, а Голицына в ярко-алом платье с довольно глубоким декольте, которое привлекало не только дорогущим колье, но и кое-чем другим, что перехватывает у мужчин дыхание. Такой княжну я еще не видел. Струящаяся при движении ткань словно облепляла ее фигуру, и Арина улыбалась, зная, что чертовски хороша.