— Небольшую, на десять-двадцать мест, — признался Луиджи и первым зашагал по дорожке, которую, наконец, дотянули до трапа. Молодой человек пристроился за его плечом справа, а уже дальше шла свита из высокородных дворян Венеции, Местре и Кавалино[1]. Человек сто, солидно для одного города при встрече члена императорской семьи.
Остановившись за десять метров до трапа, Луиджи Мочениго с невозмутимым лицом стал ожидать, когда цесаревич соизволит выйти наружу. Понятно, что статус русского наследника престола позволяет диктовать свои условия, но все же можно было не затягивать церемонию встречи.
Дверь медленно отъехала в сторону, показались широкоплечие молодые мужчины в темных костюмах. Они цепко оглядели делегацию, сошли вниз и встали лицом к лицу, контролируя трап. Трое из них держали в руках странные черные чемоданчики, в которых могли находиться скорострельные автоматы. Пьетро слышал об аналогичном оружии у спецслужб Франции, Британии и САСШ. Хотя… кто знает этих русских. Они такие затейники, могут и что-то невероятное создать для защиты первых лиц государства.
Двое охранников, оставшихся на верхней площадке трапа, отошли в сторону, и наконец, показался цесаревич Юрий Мстиславский с женой. На нем был серый элегантный костюм, Алена Николаевна предпочла строгое деловое платье изумрудного цвета, с которым гармонировали туфли и модный клатч. Луиджи Мочениго нервно пошевелился. Сможет ли его жена найти подходы к северной красавице, в жилах которой текла кровь викингов? Некоторые вопросы нужно решать через супругу Мстиславского, сам бы дож не рискнул задавать их Юрию Ивановичу.
Пьетро было плевать на мучительные раздумья отца. Он с сердцебиением разглядывал молодую княжну в брючном костюме белого цвета, подчеркивающем ее очень и очень приятную фигуру, уже сформированную как нужно для услады мужских взглядов. Аккуратно сложенные в сложную прическу волосы устояли перед легким ветерком, дующим с моря.
«Интересно, какие у нее глаза? — странная мысль пришла в голову Пьетро, когда он смотрел на княжну в солнцезащитных очках. — Фотографии не дают столь точной картины, вполне возможно, и специальные линзы применяются. Сейчас модно использовать офтальмологические аксессуары, вот и изгаляются модницы. Нет, я бы не хотел увидеть кошачьи или змеиные зрачки!»
Юрий Иванович, наконец, вступил на дорожку, и так как встреча была полуофициальной, никаких гимнов не звучало, караул отсутствовал — хватало телохранителей как с одной, так и с другой стороны. Мочениго сделал несколько шагов навстречу, грамотно рассчитав траекторию движения, чтобы цесаревич и он встретились на полпути друг к другу. Обменявшись рукопожатиями и любезными фразами — оба отлично говорили и на французском, и на английском — Луиджи поцеловал руку цесаревны, а потом и княжне Лидии, отчего та зарделась, сразу став такой миленькой, что у Пьетро все внутри заклокотало.
На какое-то мгновение он поднял глаза, разглядывая русскую делегацию, среди которой было много политиков, общественных деятелей, и несомненно, умело замаскированных под репортеров и журналистов агентов спецслужб. И наткнулся взглядом на молодого человека, не спешащего спускаться вниз. Он разговаривал со стюардессой, а та весело смеялась.
Пьетро уже знал, что Великая княжна Лидия будет выступать в соревнованиях с напарником, княжичем Мамоновым из древнего русского рода. Видимо, этот парень в рубашке-поло он и есть. Стоит приглядеться к нему повнимательнее и попросить отца, чтобы приставил человека следить за этим… непонятно кем. Пьетро, уже искушенный во взаимоотношениях с женщинами, подозревал, что приглашенный в делегацию пилот играет совсем иную роль. Да, как боец на ристалище — он вне всяких сомнений, хорош. О нем с уважением отзывается Эрик Биргерссон, который уже находится в Венеции. Многочисленные ролики выступлений Мамонова изучены вдоль и поперек… но никто не предполагал, что именно он, а не пилот из императорского клана, будет выступать вместе с Лидией. Нехорошие подозрения зашевелились в груди Пьетро, взращивая ростки неприязни.
Когда отец раскланялся с Мстиславскими, он представил своего сына, зорко следя за реакцией молодой княжны. Пьетро с лучезарной улыбкой сначала поцеловал благосклонно протянутую руку цесаревны, потом рассыпался в страстной речи перед Юрием Ивановичем, а когда ощутил дрожь тонких пальцев девушки в своей руке, фонтан красноречия забил из всех щелей. Великая княжна скромно опустила глаза, изредка вздрагивая умело подведенными ресницами, и на хорошем английском ответила, что очень рада знакомству не по фотографиям, а вживую. Пьетро как опытный ловелас отпустил свою жертву, дав возможность девушке прийти в себя, чем заслужил одобрительный кивок отца.