— Ну-ка, ну-ка, — заинтересовался Юрий Иванович. Его всегда восхищали выдумки неугомонной троицы, проходящие по грани между административным и уголовным наказанием.
— Ворвались в масках в контору, где сидел сторож, связали его, пригрозили, как водится, и забрали ключи от катеров, — императору, кажется, было не до смеха. — Устроили гонки по воде. Мало им автомобильного дрифта, теперь и на реке от них покоя нет. Ладно, что поздняя ночь. Река — не дорога. В общем, переполошили Замоскворечье, подняли на уши речную полицию и патрули. Такая картина была, куда там остросюжетным фильмам! Мигалки, сирены, рёв катеров!
Старший Мстиславский не выдержал и улыбнулся, но тут же стёр улыбку с лица.
— Гонщиков задержали. Павел Борисович взял на себя ответственность и не выпускал их до утра, дожидаясь утреннего доклада.
— Представляю, как министра МВД осаждали родственнички, грозя ему всевозможными карами… или решили откупиться борзыми?
— Морозов взятки не берёт, — хмыкнул император. — Но ты не прав. Он вообще никому ничего не сказал. Приказал начальнику околотка, куда доставили нарушителей, отобрать у них телефоны и предупредить дежурного, чтобы тот не вздумал дать им позвонить домой.
— Силён Павел Борисович, — уважительно проговорил цесаревич. — Его же сживут со свету!
— Пусть попробуют вякнуть в его сторону! — в голосе отца скрежетнул металл. — Как только он доложил мне, я попросил его отпустить паршивцев домой и коварно рассказал твоей матушке о ночных похождениях этой весёлой компании. Представляешь реакцию родственников, которые до последнего не знали, в какую яму с дерьмом угодили их отпрыски? И вот ты видишь результат моего коварства. Она ведь сразу же вызвала к себе Глав Родов и устроила им головомойку, да такую, что я никогда не видел!
— А Несвицкий тоже попал под раздачу?
— Конечно! — хохотнул государь. — Он тем более гость в столице, должен следить за своим сыном! Видел бы ты Гришу! Бледный, потерянный. Мямлил, что его сын никогда вина в рот не брал, не то что водки! Дескать, его подговорили на неблаговидный поступок специально из-за ревности.
— Ревность? — Юрий Иванович аж привстал. — Подожди-подожди! А к кому бездельники его заревновали?
— Корибут-Воронецкий проявляет знаки внимания к Арине Голицыной, и её появление в клубе со смоленским княжичем могло спровоцировать желание молодого человека окунуть неожиданного соперника в дурно пахнущую лужу, — ухмыльнулся отец.
— Тут что-то не так, — задумался цесаревич. — Выходит, Голицыны вместе с Несвицкими проворачивают какой-то кунштюк[1], а под это дело княжну Арину хотят замуж за Ивана выдать. Иначе с чего бы девушка со смоленским гостем появилась в столичном клубе, зная, как отреагируют её друзья? Явно не похвастаться!
— Или просто знакомила княжича с молодыми дворянами, — отмахнулся старший Меньшиков от такой версии. — Не суть важно. Меня другое напрягает. Явное тяготение Главы рода Несвицких к Ордену Каменщиков.
— Так это не слухи? — насторожился Юрий Иванович.
— С чего бы? Григория наша ГСБ давно ведёт. Увы, были у него контакты в Лондоне с Великим Мастером, сэром Чарльзом Фэрфаксом, что уже заставляет приглядеться к князю куда пристальнее, чем прежде.
— А Голицыны, получается, своими руками роют себе яму, — кивнул младший Мстиславский.
— Роет Патрикей, — с хитрым прищуром посмотрел на него император. — Именно он ищет поддержку среди западнорусских княжеских семей. Да ты и сам знаешь о его политическом крене влево.
— Ну да, есть такое за ним, — подтвердил цесаревич. — В Думе он вместе со Степаном Долгоруковым частенько смущающие умы речи толкает, пользуясь правом раз в месяц читать доклады на экономические и политические темы. Судя по твоей реакции, ты что-то знаешь о намерениях Патрикея Голицына.
— Сегодня утром мне письмо от Василия Ефимовича пришло. Он сам приехал и передал в секретариат с просьбой отдать его мне лично в руки по возможности сегодня же, — старший Мстиславский сделал театральную паузу, чтобы посмотреть, как от любопытства заёрзал наследник. — Я с интересом прочитал послание. Сейчас и ты офигеешь, как выражается современная молодёжь. Ефимыч напрямую пишет, что всячески отговаривает старшего брата от сближения с Несвицкими и не хочет попасть под монарший гнев. Его сигнал ясен: он с нами, любая попытка очернить его со стороны недоброжелателей есть провокация. И намекает, что готов отдать княжну Арину замуж за… барабанная дробь! За Мамонова Андрея!