— Ладно, Андрей, иди-ка спать, — улыбнулся князь, увидев подходящего к нам Алмаза и Роя, и похлопал меня по колену. — Поднимемся рано, чтобы за световой день пройти как можно больше. А насчёт Нины Захарьиной я могу тебе сказать только одно: никогда не пользуйся доверием девушки, если сам к ней не испытываешь влечения. Лучше сразу установить пределы взаимоотношений. Иначе потом хуже будет. Женская месть за оскорблённые чувства очень страшна. Ты даже не представляешь…
Надо же, почувствовал мои колебания насчёт Нины. Когда отец так поменялся? Неужели мама смогла затронуть в нём потаённые струны, превратившие его из сухаря в нормального человека?
Оставив отца с командирами обсуждать завтрашний день, я присел рядом с Куаном и кивнул в сторону леса:
— Не ушли?
— Нет, присматривают за нами, — кореец пошевелил палкой костёр. В чернильное небо взметнулись мириады алых искорок, образовавших причудливый узор в виде лепестков распускающегося цветка. А может, это мне показалось. — До утра будут сидеть.
— Откуда знаешь? — я расстелил неподалеку от костра спальник. Действительно, уже в сон клонит. День выдался тяжёлый, и даже мой возраст не мог ничего поделать с копящейся понемногу усталостью. Отмахали мы от Трёх Великанов уже приличное расстояние, километров двести, наверное. Вон, парни быстро поужинали и уже дрыхнут, похрапывая. Только Батон и Диас бдительно похаживают по периметру лагеря. Алмаз их первыми в дозор поставил.
— Ты забыл, кто я такой? — усмехнулся наставник. — Чувствую их натуру. Звери не видят в нас врагов, но только сделаем неверный шаг — порвут на части. И автоматы не помогут.
— Я вокруг стоянки маячки раскидал, — послышался из темноты голос господина Ломакина. — Не вздумайте шляться ночью где попало. Волки тоже кушать хотят.
Чародей на ветер слова не бросает, поэтому можно спать спокойно. В этот раз я не набивался в стражу. Надеюсь, за время похода мне удалось стать своим для бойцов князя Мамонова, поэтому показывать излишнее рвение — только портить картину. Всё-таки я княжич, а не связанный контрактом слуга. Могу себе позволить расслабиться перед самым тяжёлым испытанием.
Меня разбудил Куан. Он выглядел бодрым, как будто после тренировки. Костёр уже весело потрескивал, пожирая сухой валежник и облизывая огненными языками бока закопчённых котелков. Бойцы деловито перетряхивали свои рюкзаки, готовили оружие к выходу. Серое небо, нависшее над кронами деревьев, грозилось опрокинуть на нас тонны воды. Кажется, сегодня солнца не будет.
— Быстро рубаем и выступаем, — громко произнёс Алмаз. — Как бы дождь нам все планы не испортил.
— А где волки? — я налил себе чай в большую походную кружку, бросил туда несколько кусков рафинада, а на хлеб положил пласт консервированной ветчины. Обычный походный завтрак, когда нет времени на готовку.
— Ушли, — ответил Куан. — Сторожа где-то рядом крутятся, за нами следить будут.
И кумихо оказался прав. Как только мы вышли на открытое пространство, между холмами замелькали серо-палевые спины волков. Они не приближались к нам, но бежали параллельно движению отряда, изредка подвывая. Неужели в их стае тоже есть фамильяр, который взял на себя функцию сопровождающего и следящего? А вот и птичка какая-то появилась. Сделав несколько кругов, она вдруг поменяла направление строго на восток. Алмаз, которого Странник ввёл в курс дела насчёт фамильяра, тут же приказал Паналыку следовать за ней. Отряд постепенно набирал скорость. Шли быстро, натренированные ноги не испытывали никакой усталости. Ландшафт тоже постепенно менялся, стал каким-то бугристым, словно гигантский крот пытался выбраться на поверхность, но по каким-то причинам у него не получилось. Бугры поросли низкорослым стлаником, кривыми берёзками, какими-то кустарниками, облепленными ярко-красной ягодой. А потом мы стали натыкаться на шесты с привязанными к ним обрывками шкур, уже полинявших от снега и дождя. Паналык даже замедлил шаг.
— Предупреждение, — сказал он отцу. — Дальше нельзя.
— Идём, — решительно произнёс князь. — Не бойся.
Через километр мы снова уткнулись в предупреждающий знак. И это были уже не безобидные бунчуки, а череп огромного медведя с торчащими зубами-шильями. Его водрузили на скалистый холм не для устрашения, но для последнего предупреждения. Алмаз, как и отец, был спокоен. Видимо, Диас и Ковбой, ушедшие вперёд, уже рассказали о черепе. Они каждые пять минут отчитывались по рации.