— Нет, — глухо произнёс парень, хорошо зная об этом событии от своей бабушки. Она тогда потеряла мужа, оставшись с двумя детьми на руках, одним из которых был будущей отец Паналыка. Большинство поселений опустели, остальные предпочли или уйти в леса, или принять изменившуюся действительность. Тогда долина реки Коюкук сильно опустела, и там одна за другой возникли фактории. Народу коюкон пришлось заново налаживать жизнь, только теперь с другими соседями. — Неужели нам снова придётся свою гордость спрятать в сундуки?
— Н-да, совсем старый стал, объяснить простым языком не могу, — шаман сокрушённо покачал головой и достал из кармана трубку с кожаным кисетом. Набил её табаком, прикурил от веточки, не отрывая взгляда от ничего не понимающего парня. — Дух Великого Шамана просил помочь этим людям. Они ищут дар Глубокого Неба, который упал где-то здесь в далёкие времена, и о нём уже никто не знает.
Старик промолчал, сосредоточенно посасывая короткий чубук трубки. Дым от можжевеловых веток поднимается кверху, отгоняя назойливую мошкару.
— Приходит время отдать малое, чтобы сохранить остальное, — опять погрузился в дебри иносказания Кытугйин. — Русские пришли за Небесным Камнем, им больше здесь ничего не надо. Янки пришли за богатствами, и их отсюда уже не выгнать. Когда они узнают о Камне, нас всех уничтожат, чтобы забрать себе нашу землю и найти его. А это значит, что нужно помочь русским.
По спине Паналыка проскребло ледяными когтями. О, он прекрасно знал нравы белых, жадных до золота, пушнины, земляного масла — нефти, но не представлял, на что могли пойти янки, чтобы заиметь реликтовый артефакт. Это слово парень как-то услышал из уст мегеры Джулии из рода Меллонов. Оно относилось к чему-то другому; речь про Небесный Камень не шла, но точно обозначало предмет, обладающий магическими свойствами.
— Что мне делать? — в конце концов, Паналык дураком не был, до него дошло, что шаман хочет поручить ему дело, связанное с упавшим метеоритом. Он всё же закончил восемь классов в «Уайт Маунтин» и неплохо знал астрономию, оставаясь при этом ярым сторонником традиций предков.
— Следить за русскими, — кашлянул шаман, вдохнув в себя слишком много дыма. — Смотри, куда они идут, что делают, с кем встречаются. Возможно, они ищут меня. Среди них должен быть тот самый юноша, о котором я уже говорил. Приглядись к нему. Никому ничего не говори. О Небесном Камне забудь. Если всё сложится удачно, я кое-что тебе поведаю.
Шаман говорил отрывисто, но Паналык уже плохо слушал его и дрожал от предчувствия необычного путешествия, которое может изменить его жизнь… или погубить. Подобные мысли нисколько не пугали его, а только раззадоривали. Вот это настоящее дело для мужчины! Может, старый Кытугйин знает, где лежит Упавшая Звезда, и доверит ему свою тайну? Тогда он сможет привести русских бородатых мужчин к тому месту и уничтожить их хитростью и ловкостью! Духи предков одобрят его план. Мало ли что шаман говорил про помощь чужакам!
Звонкий подзатыльник вернул Паналыка в реальность. Морщинистое лицо шамана, окутанное дымом, маячило перед ним.
— Глупый мальчишка! — у Кытугйина пропала бесстрастность, голос клокотал от возмущения. — Не вздумай играть с огнём! Никто не оценит твоего рвения, а мужчиной можно стать, не совершая подобных глупостей, что в твоей голове роятся!
Паналык испугался. Об умении шамана читать мысли говорили многие, но шёпотом, чтобы ни одно слово не упорхнуло на сторону и не обидело отшельника. До сегодняшнего момента он думал, что слухи — это лишь глупые россказни выживших из ума бабок. В народе коюкон никогда не водилось чародеев, а шаманы были слишком погружены в себя, общаясь с духами и путешествуя в астральных далях. Защиты от них никакой, разве что подскажут, как поступать в том или ином случае. Ну, или проклятие нашлют на какого-нибудь пришлого, что не сильно-то пугало остальных.
— Я не буду, — пролепетал он, съёживаясь от насупленного взгляда Кытугйина.
— Ты умный юноша, — смягчил тон шаман и взлохматил его макушку заскорузлой ладонью. — Будешь придерживаться моих советов — станешь вождём. Начнёшь своевольничать, и трёх зим не проживёшь.
В животе Паналыка неприятно скрутило от этих слов. Он проглотил слюну и только кивнул.