Капитан Вышегородский обогнал меня и нырнул в развороченный взрывом проём.
— Чисто. Никого.
— Почему здесь поставили растяжку? — такой же вопрос волновал и командира.
— Кажется, здесь проживала королева, — после недолгого молчания ответил Гусь и вышел в коридор, зажимая в перчатке белый кожаный клатч с изображением золотой короны и вензелей в виде букв «S. I». — «Корсары», наверное, подумали, что сюда первым делом бросятся спасатели, и нарвутся на ловушку.
— Кают-компания в десяти метрах от нас, — подсказал я.
— Вижу, — Арбуз поднял руку и мы тяжёлой поступью двинулись дальше. В коридоре на нас никто больше не пытался нападать, бой переместился в трюмные отделения, откуда ещё слышались выстрелы. За нами двигалась часть бойцов «Рагнара», тщательно проверяя все каюты, как справа, так и слева по коридору.
Широкие двустворчатые двери с витражными стёклами были закрыты, и к ним мы подошли осторожно, внимательно разглядывая каждый уголок на предмет растяжки. Почему-то никто не хотел распахивать створки. Если здесь очередная растяжка, находящиеся там люди могут пострадать. А я со страхом ожидал, что увижу в кают-компании одни трупы. И на всякий случай сконцентрировал в своих «заряженных» кулаках чуть меньше энергии, чтобы пустить их в ход, не причиняя вреда заложникам. Интуиция вопила, что часть из них находится здесь.
— Гусь, Вареник — вперёд, Волхв прикрывает.
Я вскинул обе руки, готовясь выпустить остатки лент во врага, если он здесь решил дать нам последний бой.
За нашими спинами напряглись королевские спецназовцы. Кто-то успевал переставлять опустошённый магазин на новый. Клацало железо, раздавались команды на шведском языке.
Вареник осторожно потянул на себя одну створку, другую — Гусь, и оба ворвались внутрь, следом за ними я, водя стволами «Браунингов» по сторонам. И через мгновение понял, что никаких пиратов здесь нет, а есть только группа испуганных заложников, состоящих из молодых юношей и девушек. А, ещё здесь была невероятно красивая женщина, сидевшая привязанной на стуле с таким изяществом, словно это был трон, а не обычный предмет мебели.
Но мы не стали бросаться к ним на помощь сразу, потому что сообразили: что-то не так. Женщина, не уступающая ей в красоте девушка моего возраста в белой кофточке и джинсах, двое мальчишек в дорогих, но помятых костюмчиках сидели в центре кают-компании на стульях. Стулья были развёрнуты спинками друг к другу, и женщина с девушкой были обвязаны таким образом, что не могли дотянуться руками до узлов. Мальчишки оказались в таком же положении.
Чуть дальше целая группа молодых людей застыла на диванах. В их глазах читался страх и надежда на избавление. Они тоже были связаны по рукам и ногам, но почему-то не делали попыток освободиться от пут. И только приглядевшись внимательно, я заметил в руке светловолосого парня какой-то предмет, который он судорожно сжимал и не хотел отпускать.
Спецназовцы, вошедшие следом, мгновенно бросились к женщине с детьми, кто-то по рации стал кричать, отчаянно жестикулируя руками.
— Что случилось-то? — спросил я, опустив руки, чтобы не пугать людей видом своих «Браунингов», а сам, не отрываясь, смотрел на девушку, а на сердце накатывала сладкая истома. Было в красоте этой молодой принцессы (кажется, её имя Астрид, вспомнились мне слова Харальда) что-то завораживающе прекрасное, похожее на северное сияние с его невообразимыми по цвету всполохами. Хотелось смотреть и не отрываться, запоминая идеальные черты лица, белоснежную кожу с мягким матовым оттенком, невообразимо голубые глаза. Астрид от моего восхищения было ни жарко ни холодно. Она была напряжена, сосредоточена, но взгляд, которым она окатывала меня, выдавал страх.
— Королева с детьми заминирована, — спокойно ответил Арбуз, стоя возле стола, контролируя всю кают-компанию. — А этот парень держит в руке детонатор. Если кто-то из ребят пошевелится, и он отпустит кнопку — все здесь взлетят на воздух.
А где взрывчатка-то? Приглядевшись внимательнее, я заметил под каждым из четырёх стульев небольшие ящички, выкрашенные в зелёный цвет, с непонятными символами на боках и рисунком в виде двойного лепестка с человеческим глазом. К ним не шло ни одного провода, но сами они были плотно примотаны липкой лентой к сиденьям, что совсем не радовало майора Веретенникова.
В это время один из спецназовцев, который обещал нас прикрыть со спины, подошёл к женщине, присел на колено, склонил голову и что-то проговорил. А потом лёг на бок и стал изучать ящики. Через пару минут всеобщего молчания от встал и заговорил сначала на своём языке, потом перешёл на русский.