Получив расчет, молодой Целитель из Амстердама поехал в Германию, и как пояснил сам Олаф, по своей глупости завербовался в армию Гольштейнского княжества. И, как назло, через несколько месяцев начались боевые действия с поляками. Все бы ничего, посмеивался мужчина, постукивая меня твердым сухим пальцем по груди и спине, если бы противник не обратился к императору России за помощью. Ведь всем известно, что Польша находится под протекцией восточного соседа, а часть земель так и вовсе перешли под длань России.
В общем, гольштейнцам надавали по щам. А Олаф попал в плен. Так получилось, что один из полков герцога Адольфа Первого Гольштейнского оказался в окружении. Командующему хватило ума сложить оружие перед превосходящими силами противника. Воевать до смерти против бронеходок русских, целого батальона пилотов ТПД и кучи квалифицированных магов он не хотел, а дураков, воспрепятствовать его решению, в штабе не оказалось. К счастью для молодого парня.
Так Олаф оказался в лагере для военнопленных под Белостоком. Туда частенько наведывались крупные русские чины, проводившие фильтрацию личного состава. Узнав, что Олаф Ингварсон является Целителем, какой-то полковник из Магического Корпуса тут же склонил его к службе на стороне империи. Терять Олафу было нечего. Да и отказываться от приличного жалования грех. К этому времени в потрепанном военном мундире мага-лекаря зияли дыры и радовалась вошь.
Отработав положенные пять лет после лагерной фильтрации в крупном медицинском центре в Киеве, Олаф решил не возвращаться в Швецию, дабы опять не попасть в мобилизационные списки. Денег у него было достаточно, чтобы осесть в каком-нибудь небольшом городке и заняться практикой. Но, видимо, судьба продолжала подкидывать ему разнообразные искушения.
Каким образом он оказался в Шепетовке в тот момент, когда туда подходил грузовой состав из Румынии, Олаф сам не понимает. Просто так получилось. Может, лечил кого-то из деповских, или по другой причине в виде «гарной дивчины», шутливо бросил дядька, бросив меня простукивать, и сосредоточился на моем языке и зеве. Он хорошо помнил, что состав был весь изрешечен крупным калибром, а суета возле бронированного вагона привлекла внимание. Кто-то заполошно орал, требуя Целителя.
Причина оказалась в тяжелом ранении одного из бойцов. Ему оторвало руку, и теперь она висела на нескольких тонких жилках. Умений и возможностей лекаря, входящего в состав охраны, катастрофически не хватало. И тогда Олаф предложил свои услуги. Вдвоем с молодым лекарем они пять часов сращивали руку, сантиметр за сантиметром восстанавливая работоспособность плоти. Сосуды, мышцы, жилы, ткани, чистка раны от осколков костей и заживление очагов поражения – адская работа. В конце, когда стало ясно, что рука спасена, Целитель прогнал парня отдыхать. А сам остался еще на несколько часов дежурить возле раненого. Когда лекарь-помощник проснулся и сменил Олафа на посту, тот мгновенно отрубился на целые сутки.
Именно эти сутки и перевернули его жизнь. Военный комендант охраны связался со своим патроном и обрисовал ситуацию. Когда Олаф проснулся, ему предложили ехать в Москву. Так он и оказался в клане Булгаковых.
– Закрывай рот, – усмехнулся дядька, закончив свой рассказ. – Я уже пять минут не смотрю на твои аденоиды, а ты до сих пор ворон пытаешься ловить.
– Извините, – смутился я, захлопывая неприлично распахнутую пасть. – Было очень интересно. Заслушался.
– Что скажешь, Олаф? – кутаясь в тонкую светло-серую шаль, спросила Людмила Ефимовна, стоя рядом с моей постелью.
– Как обычный медик скажу, что в организме Викентия все в порядке, – выпрямляясь на табурете, ответил Целитель. – Хрипов нет, температура в норме, зев не воспален, высыпаний нет. А вот как мне просканировать его ауру?
– Отойди к двери, – посоветовала женщина. – И попробуй применить магическое зрение.
– Дельная мысль, – улыбнулся дядька Олаф, и подмигнув мне, сделал так, как советовала Людмила Ефимовна.
Забавно было глядеть, как он, шевеля пшеничными усами, смотрит сквозь меня. А я ощутил легкое поглаживание мягкой лапки по контуру моего эфирного поля. Не знаю, как можно было объяснить странные ощущения, обволакивающие с макушки до пят. Щекотно, приятно. Но в то же время непонятное напряжение и отторжение чужого прикосновения.
– Все-таки отталкивает, – хмыкнул Олаф, став обычным человеком, а не замершим идолом с безжизненным взглядом зрачков. – Вот что я скажу, Людмила Ефимовна. Мальчик абсолютно здоров в физическом плане. Аурное поле без изменений. Не стал я внедряться вглубь контура. Как бы не прилетело мне откатом.