– Слушаюсь, – водитель покинул машину.
– Говорите, – повернулся Иван к магу, внутренне содрогаясь от вида обожженного лица. Вроде бы не первый раз встречаются, а вот привыкнуть никак не может.
– Вы приехали с целью заполучить информацию про Волховского, – неторопливо произнес Мирон Афанасьевич. – Не стоит об этом просить Белову. Она женщина осторожная, боится вас.
– Какая в том причина?
– Письмо, пришедшее недавно на ее имя. В нем одна дама очень подробно описывает проблему, приведшую Викентия в приютский дом.
– Где это письмо? – навострил уши Булгаков.
– Надежно спрятано. Вы его не найдете. Но я могу рассказать его содержание, если дадите слово дворянина, что ни при каких обстоятельствах имя Беловой не всплывет в разговорах. Женщина боится, потому что стала носительницей неприятной тайны.
– Даю слово дворянина, могу даже кровью поклясться, – твердо ответил Булгаков.
– У меня с собой нет необходимых амулетов, – покачал головой Забиякин. – Я готов поверить вам на слово, Иван Олегович.
Он постучал пальцами по спинке переднего кресла, как будто собирался с мыслями. Иван затаил дыхание, приготовившись слушать откровение инструктора-физрука. Но на всякий случай спросил:
– Вы позволите мне сделать запись на магический кристалл?
– Увы, Иван Олегович, придется воспринимать на слух. Я не хочу, чтобы любая задокументированная информация появилась на свет. Ваш кристалл я нейтрализовал сразу же, как только подошел к вам. Извините.
– Что ж, я готов слушать.
– Письмо я искал сознательно, зная о его содержании из беседы с Беловой. Но я хотел лично узнать содержимое, чтобы правильно расставить акценты, нащупать ниточки, понять контекст произошедшего. Проникнув в кабинет настоятельницы, я обнаружил письмо, прочитал и запомнил. На следующую ночь письмо пропало. Проверял специально, насколько Белова осторожна. Полагаю, она перепрятала компромат. Но ближе к делу… Четырнадцать лет назад на порог Новгородского приюта подкинули корзинку с ребенком, о котором ничего не было известно. Разве что вышитое на пеленке имя Викентий, не дающее никакого представления, кто он, из чьей семьи, сирота или бастард. Лишь недавно стало известно, что Вик является сыном Георгия Яковлевича Мамонова. Мать – урожденная дворянка Аксинья Федоровна Гусарова, третья жена Мамонова.
Иван про себя выругался. Он ожидал чего-то подобного, но подспудно мечтал, чтобы Вик не был кровным родственником влиятельной семьи.
– Когда мальчик родился, у него была очень выраженная искра. В чем заключался Дар, в письме не сказано, – продолжил Забиякин, уловил перемену в настроении Булгакова. – Но однажды произошел несчастный случай. Искра погасла. Неожиданно и вдруг. Представляете состояние отца? Он ведь рассчитывал, что наследник станет сильным одаренным… Аксинье Федоровне стало известно о разговоре, произошедшем между мужчинами Рода. Главное подозрение падало на мать мальчика. Якобы она согрешила с кем-то, что неблагоприятно сказалось на ее возможности передавать наследственную искру своим детям. Старейшина Рода высказался радикально: от мальчишки нужно избавиться, чтобы в будущем его дефект не стал причиной конфликта между Мамоновыми и Родом невесты. Ну и защита одаренных наследников стояла не на последнем месте. Остальные, к их чести, постарались обелить женщину и отстоять ее ребенка. Самым лучшим решением посчитали отдать его в Ленский приют и следить за ним на протяжении нескольких лет. Если искра появится, его можно забрать обратно. Но Аксинья Федоровна посчитала, что угроза жизни сыну весьма нешуточная, и решается на побег.
На мгновение замолчав, словно вспоминая ровные строчки из подсмотренного письма, Забиякин глухим голосом повествовал дальше.
– Госпожа Гусарова владеет Даром отвода глаз. Ей удалось, несмотря на преследование, добраться до Иркутска, откуда она поехала в Москву. Но боязнь за сына продолжает глодать ее душу. Тогда княгиня неожиданно проворачивает ход: не заезжая в родовое поместье, направляется в Новгород. О ее приезде никто не знал, хотя родственников что в Москве, что в Новгороде у нее хватает. Таким образом мальчишка оказался в приюте.
– Интересно, – прокручивая в голове рассказ Забиякина, Иван смотрел через лобовое стекло, как по тротуару вдоль забора прогуливаются водитель и маг. – Очень занимательный рассказ. Мамонов ведь не развелся с Гусаровой? Я не слежу так пристально за частной жизнью аристократических родов. Своих дел хватает.