Столы, установленные посередине большой гостиной. Зеркала завешаны простынями - ещё ритуал. Сколько их будет? Для мёртвого человека, которому уже всё равно, они что топливо машине без двигателя. Эти ритуалы.
Люди говорили тихо. Как и принято (ритуалы, ритуалы!), все вспоминали хорошее про Вику. Каждый помнил своё, и каждый не упускал случая поговорить, словно меряясь своим горем. Только родители, опустив головы, обняв друг друга, сидели молча и никого не замечали.
Вика была единственной дочерью в семье. Горе, которое навалилось на родителей трудно с чем-то сравнить. Старики живут детьми и внуками. У Марии Анатольевны и Сергея Петровича не осталось ни того, ни другого. Это страшно, найти в себе силы жить дальше. Буранов не мог смотреть на них. В их сгорбленных телах, ещё крепких и здоровых, выражались все ЕГО ощущения, переживания и страхи. Виктор коверкал в голове мысль - что дальше, но она, как слепой маленький хорёк натыкалась на пустые стены. Что дальше? Он оглядел жёлтые стены гостиной, увешанные её картинами. Странными, сказочными, порождёнными уникальным творческим воображением Вики. Такой никогда не будет, подумал Баранов, и нос словно пронзили кучи игл.
Что же делать с этими картинами? Вика всегда говорила, что её творчество имеет четыре грани. Первая - это коммерческая. Это те пейзажи и люди, которых она придумывала и продавала. Её уникальность состояла в том, что она рисовала портреты выхватывая лица из воображения, и они получались как фотографии. Лица на её холстах - им не существовало аналогов. Это были её люди, жившие в ней. Коммерческая сторона. Кучи денег, которые ценители отдавали за воображение, за фантазию и талант. Вторая - сказочная, или «визуальная» грань. Все эти картины, украшающие четыре комнаты дома - это визуальная грань её таланта, её плодовитых рук и светлой головы. Странность и красота их поражала. Живые леса, удивительные места, дома и реки - всё это сначала рисовал её мозг, и только потом рука перебрасывала картинки из головы на холст. Вика называла это «лопатить воображение».
«Я словно фермер с лопатой, перекидывающий созревший перегной отсюда, - она касалась тонким пальчиком виска, - сюда» - пальчик медленно скользил по воздуху, от рыжих прядей к белому холсту.
Третья грань - это то, что она творила по ночам. Вика ложилась спать в три ночи, а просыпалась в семь и снова принималась за работу. Виктор не раз говорил ей, что так можно и свихнуться.
«Что ты пишешь по ночам?»
«Ерунду. Не могу настроится. Я хочу покорить эту чёртову ночь. Почему у меня ничего не выходит ночью? Только днём! Я должна уметь писать в любое время суток!».
«Покажи мне, что у тебя получилось?»
«Думаешь, я настолько глупа, что оставляю своё несовершенство? Ты можешь посмотреть на остатки этого дерьма в камине, если оно не сгорело окончательно!».
Четвёртая грань - о ней Вика говорила пространно. Увиливала, уходила от ответа, петляла в словах.
«Творчество - это не только картины. Творчество - это деньги, которые можно пустить на другое творчество. И так - бесконечно! Это и есть моя четвёртая грань!»
«Это ерунда! Хотя, что мне, сантехнику, тут понимать? Дай-ка лучше пива!».
Она была для него не художником, хотя проводила кучи времени в своей мастерской, на чердаке. Уставленная мольбертами и холстами комната. Один холст, закреплённый на мольберте, постоянно стоял у огромного французского окна, накрытый простынёй. Вика никогда не занималась несколькими работами одновременно. Интересно, подумал Буранов, оглядывая завешанные тканью зеркала, на них есть эта самая простынь?
Похоронными проволочками занимался Соловьёв. Виктор чувствовал, что в голове слишком много мыслей, чтобы думать о том, во сколько привезут тело, и кто будет готовить поминальный ужин.
Вырвавшись из воспоминаний, Буранов слушал своё сердце. Оно словно остановилось. Лица, шепчущие, наливающие водку в рюмки казались такими непонятными, чужими. Он бы никогда, ни за что не запомнил их. Может быть, если бы встретился с ними при других обстоятельствах - может быть. Но не тогда.
- Что творится. Лучшие уходят. Как можно было прибрать к рукам такую, как Вика? - какой-то молодой человек шептал девушке.
Парочка сидела рядом с Бурановым, и он услышал их разговор.
- Такая полоса сейчас. Умирают люди, мир, как будто, сбрасывает что-то с себя. Забирает лучших. Там они нужнее, наверное.
- Это как тот маньяк...
- Господи, точно. Посмотри, сколько людей пропало в последнее время? Их же нашли, верно?