Дорога вспыхнула. Заблестел асфальт. Приближалась машина. Свет становился ярче, принимал форму обрубленного жёлтого конуса. Каждый ствол постепенно загорался, отчётливые прожилки древней коры набухали, выходя из тени.
«Свет искажает изображение». До этого стволы казались гладкими и прекрасными, а теперь - бугристыми, противными, похожими на мозг инопланетного существа.
Буранов, наконец, очнулся и понял, что нужно сойти с дороги. Он не понимал, почему не болит голова, но допускал, что это может быть последствием травмы. Возможно, шантажист повредил тот участок мозга, который отвечает за боль. Встав на обочину, Виктор дожидался машины в надежде, что она подберёт его и отвезёт домой.
Однако, свет потух так же резко, как и появился. Снова погасли деревья, и дорога утратила свой металлический блеск. Только сейчас Буранов понял, что не слышал ни гула мотора, ни скрипа шин. Он не слышал ни единого звука. Плохо дело. Кажется, нарушены слуховые и немного зрительные функции; именно поэтому облака стоят на месте. Заторможенность реакций...
Виктор побрёл вдоль обочины. Поворот приближался, и Буранов не мог отделаться от мысли, что происходят странные вещи. Зачем-то преступник отпустил его. Не добил, а именно отпустил. Хотя, нет ничего в этом странного. Шантажисты, чаще всего, люди с надломленной психикой, и ими движет какая-то цель. Если этим ублюдком деньги не двигали, то ему что-то нужно. Хотя, возможно, он ещё покажет свою натуру. В одном Виктор был спокоен - он выполнил условия, он положил записку в ящик. И, тут же, новая тревога, почти страх, заставили его остановиться.
А, если, психопат посчитает, что условия не выполнены? Ведь Виктор пытался одурачить его.
Так, спокойно, подумал Буранов. Всё можно исправить, всё можно исправить...
Он и не заметил, как вышел из-за поворота. В канаве лежала машина. Транспорт хорошенько помяло, капот задрался вверх от удара о небольшую берёзу. Из открытой двери вывалился человек.
Однако, человеком его назвать было сложно. Буранов скривился и открыл рот, но отвернуться от ужасного зрелища так и не смог. Несчастный не увидел Виктора. Он, зачем-то, пополз обратно, в ту сторону, откуда приехал. Медленно преодолевая сантиметр за сантиметром, то ли мужчина, то ли женщина, выбрасывал руки вперёд, хватаясь пальцами за мокрый асфальт. Вместо ног за пострадавшим волочилась кровавая полоса.
- Эй! - крикнул Буранов.
Но калека ничего не слышал. Не корчась от боли, не крича и не плача, он полз и полз.
- Эй, я тут! Стой!
Виктор кинулся к пострадавшему. Он быстро миновал машину, мельком заглянув в пустой салон. На месте водительского кресла чернела пустота. Странное дело, Виктор не увидел ни ног, ни крови. Только когда Буранов снова посмотрел на несчастного, то понял, что нужно остановиться.
Никакой крови. На месте двух обрубков - белая кожа. Раны затянулись, остались только культи. И никаких следов крови.
Голова закружилась.
- Глюки... глюки... нужно проснуться, проснуться...
Но, сколь бы Виктор не открывал и не закрывал глаза, ничего не менялось. Машина лежала на боку. Вдобавок ко всем странностям, Буранов увидел, что в салоне отсутствует руль и педали.
Ещё он увидел, что пострадавшим была молодая девушка. То ли он сразу не заметил, то ли её одежда куда-то пропала. Бледное худое тело тащило за собой уже на культи, а небольшие, заострённые на концах, отростки кожи, напоминавшие два хвостика. Чёрные волосы прилипли к белоснежным плечам, будто кто-то разрисовал кривыми линиями чистый бумажный лист. Куда она ползла?
Пока Буранов пребывал в оцепенении, хвостики срослись, и, в итоге, оторванные ноги девушки постепенно стали превращаться в хвост. Такой же бледный, как и она сама.
Виктор ступил назад. Он хотел руками закрыться от отвратительного зрелища. Девушка остановилась.
Боль постепенно появлялась из глубин сознания. И тучи сдвинулись с места, а по лесу пробежался лёгкий шелест, и каждый листик оживал, приходил в трепет, звеня, будто серебряная монета. Девушка обернулась.
Он не видел её лица, только глаза. Отвратительные, больные, бледно-жёлтые, гноящиеся. Она улыбнулась и стала шарить руками по мокрому асфальту. Кошмарная червеобразная русалка в одно мгновение развернулась, помогая себе толстым, массивных хвостом.
Виктор кинулся назад, но упал и больно ударился головой. И в тот момент боль уже не была чем-то далёким. Она прокатилась по телу, звякнула во всех его уголках, и заставила последние очертания зловещей дороги скрыться в кромешной тьме.
Солнце настырно влезало в окно. Буранов резко сел на кровати. Что-то прошелестело вниз. Первым делом Виктор огляделся и понял, что лежит на диване в своём доме. Раннее утро. Сколько же он провёл в отключке?