Буранов удивился, как быстро они перешли к другой теме, оставив покойную.
- Я видел эти ужасные чучела, которые он делал из людей. Из живых людей, господи!
- И я видела. Такой ужас... - девушка всхлипнула. - Набивал их трухой, делал из них какие-то... Господи.
Смерть, смерть, кругом смерть. И почему люди говорят без конца о смерти и потусторонних мирах на похоронах? Неужели, не хватает того, что случилось? Буранов помнил историю о маньяке. Город шумел об этом около двух лет. Некто похищал людей, распарывал их, вытаскивал все внутренности и делал из несчастных подобия кукол. Персонажи всегда получались разными. Амазонки, пришельцы, дикие человекоподобные животные, принцессы, рыцари и чёрт ещё знает что. Телевидение никогда не показывало чучела, лишь пространно намекала, но в век интернета можно найти всё, что пожелаешь. Иллюзия возможности выбора. Буранова хватило на три фотографии жертв, которые он запомнил на всю жизнь. Виктор помнил их, и, несмотря на прекрасность образов, созданных больным мозгом маньяка, зрелище не могло оставить равнодушным никого. Две девушки и парень. Ублюдок похищал исключительной красоты людей, прекрасные типажи, отличные фигуры, здоровые тела и правильные лица с большими глазами. Он набивал их тщательно, обрабатывал каким-то химическим раствором, чтобы клетки не разрушались быстро. Так или иначе, полиция находила тела на третий или четвёртый день после похищения. И трупы, одетые в странные одежды, стоящие в картинных позах, уже начинали разлагаться. Настоящий скандал разразился где-то год назад, когда пропала дочь начальника городского ОВД и её парень. Поиски не прекращались до сих пор. Однако, когда пропала молодая жена мэра города, люди как будто поняли, с кем имеют дело, и успокоились. Полиция тщательно проверяла все ходы и выходы, все зацепки, но сумасшедшего так и не удалось поймать.
Буранову стало нехорошо. Ему почудилось, будто воздух пахнет этими трупными ядами. Словно что-то протухло на столе. Люди всё шептались и шептались, некоторые уже уходили. Они приближались Виктору сзади, теребили его за плечо и что-то невнятно бормотали. Исключением оказались родители Вики. Какой-то мужчина (возможно, один из родственников) приблизился к онемевшим старикам и что-то шепнул им на ухо. Потом помог подняться. Мария Анатольевна была похожа на скрипучую куклу, её конечности двигались с трудом, тело тряслось. Сергей Петрович держался лучше, насколько это возможно.
Виктор вдохнул раз и ещё раз. Рубашка намокла. Хоть в доме стояло три кондиционера, один из которых в этой просторной светлой комнате, воздух раскалился и загустел. Ещё немного и Буранова стошнило бы. Прямо тут, на этом поминальном столе.
Он встал и направился к выходу. Французские окна, которые так любила Вика показывали отвратительную пепельную погоду. С неба так и не пошёл дождь. Небо заболело и посерело.
Кресло, диван, журнальный столик, на котором ещё лежат её серьги. Собираясь на свою выставку, она долго раздумывала, какие же ей надеть. Вика не очень любила фарс в виде драгоценностей и только изредка позволяла себе украсить мочки маленькими серьгами. Виктор мало что понимал в драгоценностях, а вехой для него служила толстая дутая золотая цепь, которую он редко снимал. Её серьги на журнальном столике. Они пахнут её духами, вчера она касалась их. Буранов ощутил страстное, нездоровое желание схватить их и прижаться к ним щекой. Снова в носу стало щекотно, а в уголках глаз скопились предательские слёзы. Это дом. Он душит его. Он сойдёт с ума, если останется здесь, наедине с вещами, каждая из которых хранит в себе Вику. Фотографии всплывают в мозгу постоянно. Вот тут она стояла, вот тут смеялась и держалась за грудь, вот тут мы с ней...
Часы на стене тикали. Буранов сильно толкнул дверь и оказался на крыльце. Просторный двор, не обременённый лишними постройками, сиял сочной травой. Как глупо умирать летом. Даже природа не вторит твоей утрате и сверкает, как и сверкала всегда, и будет сверкать. За высоким забором толпились люди. Они курили и разговаривали уже громче, чем за столом, словно кто-то разрешил покричать и дать волю эмоциям. Некоторые уже не сдерживали себя, громко смеялись, громко говорили, громко хлопали дверьми машин и так же громко уезжали.
Буранов сел в скрипучее кресло. Он давно хотел его выкинуть, оно досталось им от прежних хозяев дома, и было таким же пыльным и старым, как и прежние хозяева. Буранов смотрел на одну точку. Он сам себе выбрал её - маленькое пятнышко краски на балке. Весь мир тут же потух, звуки отдалились. Так, спрятавшись в кокон, Виктор не думал ни о чём, просто сидел, потягивая сигарету. Поскорее бы они все разбежались, чтобы можно было остаться наедине со своим горем.