- Круто, правда?
- Она играет, как бревно, - отозвался Буранов, обнимая Вику за плечи.
Виктор вдыхал её аромат - краски и кожи. Прекрасное сочетание.
- Но как красива, верно?
- Ты смотришь только поэтому?
- А почему бы и нет? Посмотри, какие изгибы шеи, какая ложбинка между грудей, талия без единого слоя жира, тонкая и упругая. Юбка задрана именно так, чтобы виднелось колено и маленький кусочек бедра, а потом - догадайтесь сами. Каким бы бревном не была актриса, режиссёр точно знает, что нужно зрителю. Настоящее возбуждение начинается там, где включается фантазия и воображение. Само по себе обнажённое тело - кусок костей и мяса. Но, стоит актрисе или модели занять правильную позу, и, вуаля! Воображение начинает дорисовывать черты и линии, или восхищаться правильными изгибами.
- Ты же прекрасно знаешь, что я отвечу на это...
Вика скорчила лицо и сказала:
- Никогда об этом не задумывался! Да?
Буранов хмыкнул.
- Красота - вечна. Вечность её не в теле, а в том, как она останется жить в нашем воображении. Ты видишь красивую девушку и запоминаешь, именно тот момент, когда твоё сердце шевельнулось. Вечером ты будешь говорить друзьям: я сегодня такую цыпочку видел! И расскажешь именно о той часть вашей встречи, которая откаталась в голове. Всё остальное со временем забудется, а этот момент будет жить вечно. Потому что красота - не имеет осязания, она только застывает, как фотография, как картина! Умрёт человек, но его изгибы, которые запечатлелись в голове, будут жить вечно. Фотография?
Она повернулась к Виктору, который ничего не спрашивал и слушал, как зачарованный.
- Фотографию можно порвать. Но заставить человека забыть - никогда. Вечная жизнь начинается в тот момент, когда мы красивы и остались картинкой.
Глава 10
Буранов проснулся от того, что кто-то кричал. Громкий голос отлетал от стенок головы, такой тяжёлй, что, казалось, её наполнили свинцом. Он хотел попросить этот голос не кричать, заткнуться навечно, уйти подальше. Но голос приближался. Голос прошёлся по гостиной, потом ступил на лестницу и, скрипя ступеньками, поднимался наверх. Голос напевал, звал его, Виктора Буранова. Голос смеялся, голос был весел.
Виктор сел на кровати. Он так и не смог раздеться и проспал до самого утра. Буранов представил, как сейчас выглядит его морда. Круги, мешки и щетина.
- Ай, да Витя! Ай, да собака ты сераааяяяааа! - кричал Соловьёв, медленно поднимаясь по ступенькам.
Буранов открыл рот, когда увидел, что тумбочка открыта, и сверху на трусах лежит диск и записка. Соловьёв выбил дверь с ноги, и Буранов в последний момент успел закрыть шкафчик.
- Ты... оооо! - протянул Гриша. - Ну и морда. Погоди, погоди...
Соловьёв достал телефон.
- Дай, я тебя щёлкну на память!
Тошнота подступила к горлу, Буранов скорчился и отмахнулся.
- Отвали, Соловей...
- Смотри, смотри, ха, ха!
Гриша показал другу фотографию. На ней нечто похожее на человека, грустное и помятое, дуло губы и отмахивалось. Виктор понял, что похож сейчас на морлока и старенького романа, который он как-то читал. Именно так, наверное, выглядели те подземные жители.
- Ты разлагаться продолжишь или как? - убрав телефон в пиджак, спросил Гриша. - Там бар твой стоит, люди спрашивают, мол, Соловей, когда откроется «Викуся». Видал? Викуууууся! Так они теперь зовут его. Ха, ха!
Гриша сел рядом с Бурановым и обнял его. Виктор косился на тумбочку. Не дай бог, откроет. От Соловьёва всего ожидать можно.
- Викуся... братан! Мы покорили их!
- Мы?
убрал руку и поджал губы.- Господи. Ты, конечно, ты! Собираешься, нет? Немцы в аэропорт через полчаса прилетают. В Викусе, ТВОЕЙ, чтобы сыграть!
засунул руки в карманы своих чёрных отглаженных брюк. Такие огромные костюмы... Буранов смерил взглядом друга.- Слышь, Соловей, а ты костюмы на заказ шьёшь?
Гриша нахмурился.
- Бывает. А что?
- Тоже хочу, - сказал Буранов.
- Костюм?
- Бабу! Конечно костюм! - Буранов встал и открыл шкаф. - Полотенец совсем не осталось. По последнему вчера тараканище ползал. Воот такой! Ах, да... Костюм.
Соловьёв всё хмурился.
- Что это с тобой сегодня?
- Что? - переспросил Виктор, роясь в шкафу. Он вдруг понял, что перебирает одно и то же полотенце и думает совсем о другом. - Что... Не могу себе костюм подобрать. В магазинах не то, на рынке...
- Ну, я тебе покажу... - Гриша посмотрел на часы. - Слышишь! Давай скорей мой яйца и погнали! Немцев твоих встретить надо.
- Грин Шоу! - сказал Буранов. - Давай, выходи.
- Грин Шоу, Шмоу! Мне-то! Немцы же. Чего ты меня выгоняешь, что ли?