Вика
Ночной ларёк был оборудован по последнему слову техники. Над забранным металлическими прутами окошком выдачи висело табло с бегущей строкой, на котором отображались курсы валют и биржевые котировки. В крытом предбанничке стояла пара скрипучих высоких столиков, с которых днём вытирали липкую грязь. Продавцы принимали как карточки, так и наличные, а некоторые, говорят, не брезговали и обменными операциями, но не сейчас, не в ночную смену. Ночью торговля шла по своим законам, которые не полностью изучил даже и сам хозяин Равиль Гарифович, мужчина очень видный, всё время приезжавший в 7:30 утра и лично принимавший кассу у продавца. Выручка всегда была прекрасной, и он никогда не жаловался. Когда-то давно он попытался было увеличить выручку на 10%, но Вика тут же сказала, что уходит, и он мгновенно пошёл на попятную. Такую драгоценность он не мог потерять из-за каких-то смешных 10%.
К Вике хозяин относился очень уважительно, несмотря на то, что она была сильно его моложе, при этом обладала роскошной шевелюрой натуральной блондинки и бюстом седьмого размера. Других продавщиц он давно бы называл уменьшительно-ласкательными именами, изредка прикасался к их рукам при передаче ящика с наличными и вообще чувствовал бы себя вольно. Ведь зарплату платил он. Но Вика была совсем другой. Она будто снисходила до Равиля Гарифовича, спокойно глядя со своих 178 см плюс уверенный квадратный каблук на хозяйские 158 плюс тоже каблук, но никто этого не знал. И тот позволял смотреть на себя так только ей. Впрочем, так же она смотрела и на всех остальных - грузчиков, пьяненьких покупателей, прохожих, забежавших под козырёк от дождя. Как только кто-то переступал металлический порожек конструкции предбанника, он попадал в иное измерение и оказывался на приёме у высочайшей особы.
- Какое будете брать? - низким грудным бархатным голосом спрашивала она у студента, и тот, краснея и запинаясь, шептал: - Клинское, пожалуйста.
- Две бутылки? - уточняла Вика, бросив мимолётный взгляд на тоненькую тень, прячущуюся снаружи.
- Да, пожалуйста, - ещё больше краснея почти беззвучно произносил студент.
- С вас сто пятьдесят рублей, - отпускала она товар, как индульгенцию, и у студента почему-то становилось очень легко на сердце, и он выходил на улицу уже покорителем женских сердец, а не третьекурсником с кучей хвостов.
- Что, Митрич, опять побила? - будто бы сочувственно интересовалась она у щуплого хитрого старичка с седой бородёнкой и лохматой головой.
- Та не говори, доча, что за баба, только и знает, что тычки да пинки.
- Казбек?
- Давай, родная, порадуюсь хоть.
В предбанник влетела дородная бабища и накинулась на Митрича.
- А-а! Конечно! Опять сюда припёрся, старый хрыч! Куда ж ещё! Ну я тебе!..
- Что будете брать? - сквозь крик раздался низкий, почти на инфразвуке, голос Вики. И интонация его была такова, что бабища заморгала белёсыми ресницами и недоуменно огляделась, будто только сейчас поняла, куда зашла.
- Я? Брать?.. Да, курабье грамм пятьсот мне отвесь, да не ломаных.
- Ломаных не держим, - царственными движениями Вика взвешивала ровно 500 г курабье, и просовывала через узкое окошко. - Сорок три рубля с вас.
- А за этого, - бабища кивнула головой в сторону Митрича, - сколько?
- Двадцать восемь.
Бабища расплатилась и сунула пакет с курабье опешившему супругу прямо в руки, тот едва успел подхватить.
- Пошли домой, чаю хоть попьём.
Она вышла первой, а Митрич на пороге задержался и оглянулся на Вику. Та молча даже не кивнула ему, а лишь прикрыла глаза. Но и этого жеста оказалось достаточно, и Митрич вышел наружу без страха.
Она, Вика, вообще, умела зарядить храбростью, добротой, благотворительностью всех своих посетителей. У неё покупали просроченные сосиски, чтобы подкормить бездомных собак. Делились сигаретой из пачки с бомжами. Набирали сумку с продуктами для только что освободившихся из мест не столь отдалённых бедолаг без копейки в кармане. При этом ей не был должен ни один из покупателей, и у неё единственной не было заветной тетрадки, в которой бы напротив фамилий стояли суммы долга. Каждое утро касса сходилась копейка к копейке, а сама выручка была фантастической.
Вика работала только в ночную смену по понедельникам, средам и пятницам, и никакие события в этом мире не могли изменить этот график. С 22:00 до 8:00 она стояла на своём посту, а потом выходила из ларька через задний ход, аккуратно раздвигая пустые картонные коробки, в которых могли ночевать бездомные, и шла в сторону метро. Никто из поклонников её таланта продавца ни разу не проследил за ней дальше дверей метрополитена, им и в голову этого не приходило, а она исчезала за ними и после появлялась только в начале своей следующей смены.
Но однажды она не пришла. Равиль Гарифович сам не свой ходил вперёд-назад у входа в палатку, в нескольких шагах от него почтительно ждали постоянные покупатели, а водитель Севка искал в своём видавшем виды смартфоне телефон Вики.
Трубку взял мужчина.
- Слушаю вас!
- Здравствуйте! - очень вежливо начал Равиль Гарифович, - Я начальник Вики, и сегодня её нет на рабочем месте. Что случилось?
- Она больше не придёт к вам, у неё закончилась командировка.
- Какая ещё командировка? Она у меня пять лет работала.
- Вам лучше приехать, она оставила посылку на ваше имя.
- Диктуйте адрес!
Первый раз за пять лет ларёк закрылся на ночь, а Равиль Гарифович на максимально разрешённой скорости помчался на другой конец города. Дверь открыл совершенно невероятно породистый мужчина - рост, осанка, взгляд, тщательно уложенные волосы. И это всё несмотря на поздний час.
- Проходите, пожалуйста, - пригласил он войти.
Равиль Гарифович вошёл в квартиру и обомлел. Он, чувствовавший деньги всегда и везде, здесь чуть не задохнулся от их присутствия. Всё было настолько дорого, тщательно и достойно обставлено, что у него пересохло во рту. Мужчина тем временем вернулся с небольшой картонной коробкой в руках.
- Вика просила передать вам вот эту коробку.
- Так что с ней случилось?
- Срок её пребывания здесь закончился, она дописала диссертацию и теперь будет готовиться к её защите. Она просила передать вам слова благодарности за вашу поддержку и пожелать вам удачи в ваших делах.