том накормлю- сообщил Савелий, вставая с дивана. А он не особо-то и испугался. Выключил телевизор, сходил за шлейкой, а я так и лежала. Стыдно, да. Он меня спас, лечит, кормит, выгуливает, а я ещё и на его территорию и тайны посягаю. Всё, буду тише воды, ниже травы. Надеюсь, не на долго, и дар скоро ко мне вернётся, человеком обернусь. Я очень в это верю. Сава аккуратно, как и в прошлый раз, одел шлейку и понес на руках на улицу. В такое позднее время на скамейке сидели подростки, и на нас они внимания не обратили. Прогулка прошла спокойно. Уже в квартире от метания по кухне заныла лапа. Всё, потому что Сава не знал, чем меня накормить, а я металась за ним: от шкафчиков до стола, от стола до холодильника и обратно. Итог: отдыхаю на лежанке с разнывшейся лапой. Меня всё-таки потчевали кашей с маслом и сосиской. Неплохо. Повар ушёл спать, а мне всё не спалось. Я думала о родителях, книге, Луке и общине, о том, где я и с кем. С охотником? Убийцей? Или спасителем? На этом и задремала. Мне снился мой домик, моё логово и Лунь. Из всех девчонок и ребят из общины только его я могу назвать лучшим другом. Как-то вне общины друзей у меня и вовсе не было. Мы дружили до первого нашего оборота, но не так сильно. Именно это сблизило нас. Викари не были бы викари, если бы не вторая сущность. Её мы приобретаем с половым взрослением. Сестра Луки Кассандра уже год, как имела вторую ипостась, а мы с Лукой нет. Мне тогда было 12 лет, а ему 14. Сначала обернулся он, а я спустя три дня, и узнала каково это: мчатся на четырёх лапах наперекор ветру, слышать недоступное человеческому слуху, подмечать малейшие движения, дышать полной грудью всеми запахами леса. Во сне Лунь баловал меня булочками, говорил, что с таким аппетитом скоро не то, что в штаны, но и в дверь не пролезу, а я уплетала угощение за обе щёки и показывала язык. Разбудил меня грохот от входной двери. Это точно не Сава. Ус даю! Завоняло духами. Не дешевыми, но не менее противными. Я чихнула, чем выдала себя. В кухню вошла девушка, примерно, моего возраста, с короткой, но милой стрижкой, небольшого роста, с цветом волос тёмного шоколада, карими большими глазами, круглым кукольным личиком и совершенно противным голосом: - Это ещё что!?- заистерила эта ненормальная с порога. От таких голосовых данных уши в трубочку хочется свернуть, но в моём случае удалось только максимально прижать их к голове. Шея втянулась по инерции. Сзади этой девушки уже стоял мой спаситель. - Это подарок- девушка хотела вновь заорать, но Сава продолжил объяснять- не в том смысле, что это подарок тебе, а её так зовут- он совсем объяснять не умеет. - Я нашёл её в лесу присмерти, спас и взял себе до выздоровления. Через месяц я отвезу её обратно в лес. Маш, ну чего ты всполошилась? Я не мог её бросить. - Месяц? Издеваешься? Она будет жить, есть и гадить у нас месяц?!- вот тут я поняла, что мы не подружимся. Жаль, а она мне сначала понравилась. Как говориться, первый взгляд обманчив? - Ну, зачем ты так? Она не "гадит", как ты высказалась, а ходит в туалет на улицу, не портит ничего, и вообще сидит на кухне- и подмигнул мне одним глазом, пока Маша не видела. Это он мне вчерашнюю попытку узнать его тайны припомнил? Да, я уже всё осознала и никуда не лезу. - Хорошо, тем более это твоя квартира. Но пусть только тронет или, не дай Бог, испортит мои вещи- выкину на улицу! - Всё будет хорошо- заверил Сава и приобнял истеричку за плечи со спины. Она откинула голову и закрыла глаза. - Я устала с дороги. Посплю немного. Потом поговорим- и ушла в спальню. - Пошли на улицу- сказал Сава и протянул мне руку со шлейкой и поводком. Я покорно встала и похромала к входной двери. Ещё на кухне на часах я заметила, что время было около десяти дня. По погоде было и не понятно, что сейчас утро. Грязно-серое небо, холодный пронизывающий ветер, порывы которого даже я чувствовала, со своим-то богатым мехом. Самая настоящая осень. Только зеленое всё вокруг. Бабушек мы на лавочке не встретили: ни по пути на улицу, ни обратно. В квартире было тихо: значит Маша уже отдыхает. Сава поставил чайник, принёс аптечку и подсел ко мне. - Надо перебинтовать ожоги. Больную лапу трогать не буду. Я тебе за хорошее послушание чего-нибудь вкусненького дам- уговаривал Сава. Я встала, чтобы ему было удобнее перебинтовывать раны. Мой спаситель очень робко, дрожайшей рукой стал разматывать бинты. Вообще можно бы было просто снять повязки, не накладывая новые, так как там сейчас должна быть здоровая кожа без следов ожогов. Да, у викари более быстрая регенерация, чем у людей и зверей вместе взятых. Скорее всего ещё два-три дня и ожоги обрастут шерстью. - Ого...а...э...- ну, как я и предполагала. А лапа будет заживать не месяц, а неделю-полторы. Но за это время я подпорчу нервишки этой Марии. - Думаю, что забинтовывать нету смысла...- растерянно сообщил Савелий. Потом едва касаясь, провёл пальцами по новой коже, по меху. Я смотрела в его глаза и видела искорки. Да, он же весь светится! Как мальчишка, ей Богу! Может у него никогда не было домашнего животного? Я не стала рычать и рыпаться. Просто пока что это то малое спасибо, что я могу дать за свою спасенную шкурку. Я благодарна этому человеку и обязана жизнью. Савелий совсем осмелел: приблизил лицо и зарылся в мой пушистый мех. Обнял поперёк туловища двумя руками и замер на какое-то мгновение, потом отстранился и посмотрел в глаза. - Разве бывают лисы с зелеными глазами?- этот вопрос вывел меня из ступора. Наверное, я слишком близко подпускаю его к себе. Нельзя так. Но его голубые глаза развеили все сомнения. Я же не делаю ничего плохого. Ведь так? Сава встал, выкинул бинты и убрал аптечку. Он все ещё касился взглядом на меня, когда готовил завтрак, наверное, думал о том, кто же я. Послушная, не агрессивная, быстро зарастают раны, нетипичные глаза- это может ввести в раздумья. Завтракали, как ужинали, кашей и в тишине. Сава читал прессу, а я обдумывала пакости для Маши. Нужно так ей подпортить жизнь, чтобы не подумала не на меня, не на Саву. Ну, мы это организуем! К обеду проснулась Маша. Перекусила чаем с бутербродом, старательно избегая смотреть на меня. И ушла в душ. Тем временем мы с Савой прогулялись. Бабули на улице распрашивали обо мне: о моем поведении, что ем, где сплю, а потом спросили о Маше и её реакции. Савелий отвечал честно, даже на последний вопрос, что мне понравилось. Хотя мог бы соврать или совсем не говорить с этими сплетницами с лавочки. Дома Мария уже сушила волосы, когда мы зашли. Она посетовала Саве, что есть совсем нечего, и они уехали в магазин, оставив меня одну до позднего вечера. Вернулись в девятом часу с пакетами продуктов и уставшие. Когда разбирали покупки, разговор зашёл обо мне. - Маш, ну, неужели она тебе не нравится? Смотри, какая красавица и хорошо себя ведёт. Ты не любишь животных? Это же не на совсем- говорил Сава. - Вот именно! Ты не спросил меня. Моего мнения. Просто поставил перед фактом. И я люблю животных. - Тогда не вижу причин её ненавидеть. Просто немного позаботься о ней. А появятся дети, ты так же будешь их сторонится? - Как ты можешь сравнивать животное с детьми? Я не хочу привязываться к этой лисе! Она же не на совсем! Временно!- взорвалась девушка. В глазах заблестели слёзы, она отвернула лицо и вышла. Савелий продолжил раскладывать покупки. И он, уж точно, не слышал, как ревела в подушку Маша. Честно сказать, я растерялась. Почему такой простой разговор вывел её из равновесия? Может какая-то детская травма? Поживем-увидим. Мой спаситель открыл один из контейнеров с едой и угостил меня рисом с мясом: вот и ужин- живём. Помыл фрукты и наполнил ими глубокое блюдо. Достал из шкафчика пару бокалов и вино, поставил на стол и ушёл. Вернулся с моим поводком. Наверное, погуляем, а потом мирится пойдёт. Что-то так неприятно стало. Вино что ли разбить? Но, мне не дали дойти до двери. Шлейку кинули на стул, меня подняли и понесли к выходу. Не поняла. Меня выкидывают что ли? Вот это да...Сава, не надо, а? Машка тебе конечно важнее, но я-то куда? С хаотичными мыслями мы вышли на улицу.