— Спасибо, мистер Норлунд. — Джил встала с тумбы и отряхнула брюки. Она внезапно почувствовала саднящую боль в горле, к тому же ветер становился все холоднее. Девушка решила, что ей пора домой, — хотя разве пустой коттедж даст настоящее тепло и встретит радушным приветствием? Кора уехала в Палм-Спрингс на пляжный показ мод, так что Джил пришлось пару вечеров и ночей провести в одиночестве.
— Кора ведь уехала на день или два, так? — внезапно осведомился Норлунд. — Что, несомненно, означает, что вы питаетесь исключительно сандвичами с ореховым маслом и яйцами. Пойдемте со мной, отведаем национальную датскую кухню.
Эрик взял ее за руку, и Джил почувствовала, какие сильные у него пальцы, ей следовало бы побороть себя — не его! — и отказаться от этого внезапного приглашения на ужин.
— А… а куда мы идем? — вместо этого поинтересовалась она, почти бегом поспевая за этим большим человеком, стремительно шагающим вдоль ряда пришвартованных лодок.
— В «Фалькон-Хаус».
Джил совсем не знала этой части города, где пышным цветом процветала контрабанда, а прямо на палубах шхун и вельботов храпели напившиеся рома матросы.
— И что мне следует заказать в «Фалькон-Хаус»? — На душе у нее было так легко, словно бумажному змею размотали бечеву и он снова взмыл в поднебесье, хотя только что неумолимо и быстро приближался к земле. Джил даже себе не призналась в том, что ей совсем не хотелось провести остаток вечера одной в пустом коттедже.
— Что вы скажете по поводу медвежьего бифштекса или оленьего языка? — шутливо осведомился Эрик. — А чтобы все это одобрить — медовый напиток в чаше из черепа, а на десерт дикий виноград?
— Олений язык — это звучит заманчиво, — в тон ему согласилась Джил, — но вот медовый напиток в чаше из черепа мне что-то не по душе.
— Неженка! — рассмеялся ее спутник. Тем временем они добрались до места, и Эрик пригнулся, чтобы не задеть головой козырек над дверью. Они спустились по освещенной маленькими фонариками лестнице в расположенный в подвальчике ресторан. На столах горели свечи, их блики трепетали на щитах, боевых топорах, кубках, декоративных тарелках, развешанных на грубых кирпичных стенах. В темных углах тикали старинные часы, на подоконниках стояли обитые медью сундучки, в которых викинги, возможно, хранили добытые в сражениях монеты, а их наряженные в меха невесты — шпильки, вытащенные из длинных волос. На подоконнике, ближнем к столу, за который уселись Джил и Эрик, лежала пара красных грубых маленьких башмачков, которые пришлись бы впору разве что ребенку.
Эрик по-датски что-то спросил у официанта, зажигавшего на их столе свечи в закопченных стеклянных подсвечниках. Тот что-то ответил и возвел к закопченному потолку и руки, и глаза, а потом заговорил по-английски:
— Я вот все спрашиваю себя, что это болит — кости или сердце? Наверное, так случается с людьми, которые покидают родину. Как вы думаете?
— Ну а что ты получил в качестве компенсации, Инвар? — Эрик смотрел на официанта, но Джил на секунду заметила, как сверкнули серебром его глаза. У нее перехватило дыхание, как бывает, когда стремглав несешься с горы. Касается ли и ее этот разговор, может ли заболеть и ее сердце, ведь она тоже покинула свой родной остров?
— Я хорошо живу, как все нормальные американцы, — пожал плечами Инвар, — но я думаю, что все-таки поеду домой — скоро. Ну а пока, — он перевел улыбающиеся глаза с Эрика на Джил, — что вы будете заказывать?
— Копченый сыр? — насмешливо взглянул на девушку Норлунд. — Водка и «Пильснер», да?
— Звучит очень по-датски. — В отблесках свечей личико Джил казалось еще более юным.
— Ну, что вы скажете об этом местечке? — поинтересовался Эрик, когда официант удалился.
Она огляделась: северные лица в свете пламени свеч, старинное оружие и предметы обихода — напоминания о современном мире сюда не допускались, здесь царствовало прошлое.
— Прямо как закопченный зал Валгаллы, — поделилась Джил своими впечатлениями с Эриком. — Я вижу как наяву скандинавских вождей в шлемах и длинных плащах с изображениями соколов, хохочущих словно дьяволы… и очень похожих на вас.
Она дотронулась до каменной пепельницы. Серые глаза, искрящиеся юмором, внимательно смотрели прямо на девушку.