Женщина покачала головой:
– Да нет. Волкам и положено гоняться за лисами и стремиться их сожрать.
Улыбнувшись Виктор прижал ее к себе.
– Точно так же как мне положено всегда желать тебя.
Она замерла в его руках:
– Ты имеешь полное право. Тебе об этом уже говорили сегодня твои воины. Виктор оттолкнул ее:
– Дорогая моя, мне очень жаль, что мои воины сегодня вновь тебя обидели, но я – то ведь не обижал тебя. Со временем они станут относиться к тебе с должным вниманием, уважением, привыкнут к тебе и поймут. – Он вздохнул. – А пока, пожалуйста, не давай всей этой ерунде становиться между нами!
Однако, его жена так взглянула на него, что стало ясно: он не убедил ее.
– Между нами еще слишком много препятствий. Его палец лег на губы Рейны, и Виктор прошептал:
– Ну так пойдем в кровать. Мы разденемся совсем-совсем, и тогда некоторые из барьеров рухнут сами.
От этих слов Рейна покраснела и взволнованно вздохнула. Ей все-таки удалось отвернуться от мужа и сделать слабую попытку уйти прочь. Однако, конунг взял ее за руку и, потянув ее к себе, спросил:
– Что не так, Рейна? Ты же знаешь, что я ужасно хочу тебя! Просто ужасно! Разве ты меня не хочешь?
Она взглянула на мужа, ее глаза наполнились болью.
– Я хочу, чтобы ты желал меня ради меня самой, а не ради окончания войны!
Виктор снова вздохнул и сердце его вновь сжалось от сострадания к этой гордой женщине.
– Дорогая моя, неужели ты думаешь всерьез, что ты мне нужна только ради мира? Я занимаюсь с тобой любовью, потому что люблю тебя и хочу тебя! А если наш ребенок еще и мир поможет установить, – это же будет замечательно! – Рейна по-прежнему молчала. И тогда он приподняв ее голову за подбородок, заглянул в блестящие, смущенные глаза. – Понимаешь, малышка. Я только хочу, чтобы мы с тобой стали как можно ближе друг к другу. Разве ты думаешь, что ребенок не сможет нас сблизить? Ее взгляд потемнел от горечи:
– Ребенок, который остановит войну…! Он мягко поправил ее.
– Нет… Это будет ребенок, который принесет нам счастье.
Она по-прежнему молчала.
– Неужели ты не хочешь иметь от меня ребенка? – в отчаянии спросил Виктор.
Бросив на него короткий взгляд, она закусила нижнюю губу и немного помолчав, ответила:
– Если бы мы с тобой жили не тут, а где-нибудь далеко-далеко, и если бы не существовало этой вражды и мы не были бы врагами, тогда, возможно, я бы хотела родить от тебя ребенка. Но это был бы ребенок только мой и твой.
Он обнял жену, поцеловал ее в лоб:
– Я думаю, что у нас будет когда-нибудь такая возможность, Рейна и может быть, мы сумеем добиться этого, когда окончится война!
Рейна подошла к очагу, присела рядом с лисицей, мирно задремавшей в своем одеяле, и стала смотреть на огонь. Виктор подошел к ней, обнял за плечи, а когда она не отстранилась, прижал к себе и тихо спросил:
– Хочешь, чтобы я ушел?
Женщина промолчала и только вздрогнула, почувствовав, как широкая, сильная мужская ладонь легла ей на грудь, да в висках гулко застучала кровь. Рейна услышала глуховатый от сдерживаемого желания голос мужа.
– Рейна, пожалуйста, скажи мне правду. Ты хочешь, чтобы я ушел? Потому что если я останусь…
– Я хочу вновь испытать то наслаждение, которое всегда испытываю с тобой, – тихо призналась она. – Но я не желаю быть для тебя орудием установления мира.
– Девочка моя, – улыбнулся он, – да когда я с тобой, я меньше всего думаю о мире и о других людях!
– Не знаю…
Тогда Виктор повернул Рейну лицом к себе и вдруг спросил:
– Послушай, а что если я тебе доставлю наслаждение, о котором ты говоришь, но несколько иначе, чтобы ты не боялась, что у тебя будет ребенок? Тогда ты поверишь, что для меня важнее всего ты сама, твои чувства и твоя любовь?
Рейна почувствовала, как у нее запылали щеки.
– Я не знаю о чем ты говоришь, – прошептала она.
Но Виктор знал, сама мысль о том, что он может сейчас сделать для любимой женщины все сильнее возбуждала его и он еще настойчивее сказал:
– Я покажу тебе, девочка моя. Думаю, ты все же права. Я должен любить тебя просто потому, что ты – это ты. И я хочу тебя, хочу чтобы тебе было хорошо, и это важнее для меня, чем собственное удовольствие, поверь мне, я смогу тебе это сделать, доказать.
– Но как?
Он посмотрел на ее похорошевшее от волнения лицо.
– Увидишь… Ты только доверься мне, ладно? Она на мгновение заколебалась, а потом еле слышно выдохнула:
– Да!
Тогда пойдем со мной.
Смущенная и заинтересованная, Рейна подала ему руку и Виктор повел ее к супружескому ложу. Острый приступ желания охватил Рейну, сжал грудь, когда его сильное, большое тело накрыло ее. Долго, целую вечность, он только перебирал ее волосы и смотрел ей в глаза, словно пытаясь заглянуть в самую душу. Она не могла долго вынести этого страстного призывного взгляда и отвела глаза. Однако, в ту же секунду Виктор повернул ее лицо к себе, заставляя посмотреть на него. Рейна взмолилась:
– Виктор, пожалуйста…
– Нет! – он покачал головой. – Ты должна смотреть на меня!
– Почему?! – закричала она в отчаянии.
– Потому что это часть нашей игры.
Рейна попыталась отвести глаза в сторону, однако, пальцы Виктора прикоснулись к ее подбородку и вновь повернули ее лицо. Рейна оказалась опять во власти его колдовских, немыслимо синих глаз. Она порывисто задышала, его лицо стало приближаться и, наконец, их губы соприкоснулись. У женщины было такое чувство, будто в нее капля за каплей вливают расплавленный металл, и ее тело сильнее и сильнее охватывает пламя. Снова и снова с непередаваемой нежностью он целовал ее, и от этой нежности у Рейны словно разрывалась грудь. Казалось, что наступил предел ее терпению: ей не хватало воздуха. И вдруг в этот самый момент поцелуй превратился из нежного и трепетного в жаркий и страстный, почти грубый. Это новое ощущение оказалось таким потрясающим! Женщину охватила волна чувственного наслаждения. Она вздрогнув, застонала. Однако, оказалось, что эта сладкая пытка еще только началась. Оторвавшись от ее губ, Виктор рывком распахнул платье жены, обнажая ее грудь. И вновь несколько мгновений мужчина ничего не делал, только смотрел на эти нежные, волнующиеся под его взглядом полушария.