– Дрянная, паршивая кошка!!! – Он схватил ее за лицо жесткими пальцами, повернул к себе, заставил смотреть в свои глаза и отчетливо произнес: – Это ж какая удача, что перед тем как оказаться здесь, я сделал себе прививку от столбняка. А теперь слушай, Рейна, внимательно! Сейчас я снова тебя поцелую, и если только ты выкинешь что-либо подобное, то я так укушу тебя за твою прелестную попку, что ты сама запросишь о пощаде.
Кажется впервые за все время ему удалось поразить ее и… даже напугать. Глаза Рейны округлились и она выдохнула:
– Ты не сделаешь этого, викинг!
– Ого, еще как сделаю! – искренно заверил он. – И, клянусь, что оставлю тебе такую отметину, что ты ее будешь до самой могилы носить!
На лице Рейны отразилась сложная гамма чувств: гнев, раздражение, растерянность и даже страх.
Наконец, Рейна подняла на него глаза; под дрожащими ресницами храбрившейся изо всех сил девушки, Виктор увидел слезы, вернее их слабую тень. И он понял: она ему поверила.
«Слава богу!» – подумал Виктор. Не придется, кажется, прибегать к таким жутким мерам. Она-таки позволит себя поцеловать! Одна мысль об этом наполнила мужчину жгучим желанием. В то же время ему хотелось оттянуть этот момент. Может, чтобы помучить ее за то, что она так долго отвергала его, а может, просто продлить себе удовольствие.
Согнутым пальцем он провел по нежной девичьей щеке, затем по крепко сомкнутым губам и улыбнулся, заметив, что Рейна порывисто вздохнула, а в ее глазах загорелся чувственный огонек.
Склонившись над замершей девушкой, Виктор прильнул к ее губам. Рейна вздрогнула, словно ее коснулось пламя костра. Мужчина нежными, ласковыми прикосновениями пробовал вкус ее губ, инстинктивно поняв, что только так, а не грубым и властным поцелуем можно покорить эту гордячку.
Хотя Рейна была дикой, как лесная кошка, целовать ее Виктору понравилось. От нее исходил какой-то возбужденный аромат невинности. Она плотно сжала губы, закрыв глаза и не двигаясь, но и не сопротивляясь.
Однако, даже эта ее неподвижность теперь возбуждала конунга.
– Открой рот, Рейна, – прошептал он, все еще касаясь ее губами.
В ее огромных глазах он заметил отказ.
– Нет!
– Да!
И хотя Рейна попыталась ему противостоять, делала она это как-то вяло, и мужчина нежно, но властно раздвинул ее губы языком. Он проник в жаркую, бархатистую влажность ее рта. Ресницы девушки затрепетали, из горла у нее вырвался тихий, воркующий стон. И этот звук, и робкая дрожь девичьих губ, и какая-то потрясающая интимность поцелуя были так невыносимо чувственны, так возбуждающе прекрасны, что Виктор и сам чуть не застонал. Он откинулся назад, с минуту смотрел на девушку, и, когда она, не выдержав его взгляда, закрыла глаза, мужчина вновь склонился над ней. Жадно вдыхая аромат ее волос, Виктор провел языком по нежной, теплой щеке. Из груди Рейны вырвался похожий на рыдание звук. Она резко отвернула лицо, но он вновь прикоснулся языком теперь к ее шее, подбородку, дразня, лизнул уголок ее рта. Она протестующе застучала кулачками по полу.
– Нет! Нет! – взмолилась она.
– Да! Да! – насмешливо прошептал Виктор.
И хотя ее глаза, гневные, отчаянные, жгли его, он вновь прильнул к ее губам. Рейна изогнулась всем телом. Ее губы, дрогнув, разомкнулись и Виктор понял, что на этот раз она отвечает на его поцелуй.
Рейна тихо, но протестующе застонала, почувствовав, как его язык вновь прикоснулся к ее зубам. А Виктор не обращал внимания на ее протест, продолжал целовать девушку.
Он опустил руку на ее теплое бедро, едва прикрытое остатками сорочки, и в ту же секунду почувствовал, как ее кулачки уперлись ему в грудь. Он слегка откинулся назад и, взяв ее руки в свои, прошептал:
– Ну же, детка, поцелуй меня! Обними меня покрепче! Люби меня, мой ангел?
Она посмотрела на него потрясенными, лихорадочно блестящими глазами. Ее руки дрогнули и…
– Ярл! – раздался голос Свена.
Виктор мгновенно вернулся с небес на землю, и встал, проклиная в душе побратима на чем свет стоит. Свен с нескрываемым удивлением посмотрел на нахмурившегося ярла и пунцовую от смущения Рейну и сказал:
– Там Орм и Ролло ссорятся из-за какого-то пустяка. Ты должен помирить их, иначе прольется кровь.
– Скажи им, что я иду, – кивнул Виктор и пошел к выходу. Подождав пока Свен выйдет, конунг повернулся к Рейне и произнес: – Ну, ладно. Закончим в другой раз.
Однако, к этой минуте Рейна уже опомнилась и теперь смотрела на него с откровенным отвращением.
– Нам нечего заканчивать! Я лучше буду целоваться с боровом, чем с тобой, конунг Виктор! Он изумленно приподнял брови.
– Минуту назад, похоже, все было иначе.
– Я просто терпела тебя, чтобы спасти свой зад от твоих зубов.
Он ухмыльнулся:
– Ничего, Рейна, ты ко мне привыкнешь, и ко мне, и к моим поцелуям. Уверяю тебя, от меня не уйдешь. – Он многозначительно посмотрел на девушку и добавил: – А что до твоей хорошенькой, тугой попки, то она тоже от меня не убежит.
Рейна в ярости погрозила ему кулаком и воскликнула:
– Ты лжешь, свинья, лжешь!!! Я убегу от тебя, как только мой отчим нападет на ваш поселок и вырвет твое поганое сердце!
– Ты серьезно веришь, что Вольфгард придет за тобой? – усмехнулся Виктор. – Знаешь, Рейна, в прошлую ночь, пока мы с тобой воевали, было столько шума, что и мертвый бы проснулся. Но что-то никто не пришел тебя защищать. Мы встретили только нескольких перепуганных дозорных. Что-то непохоже все это на Вольфгарда и более чем странно. Тебе не кажется, что твой папаша страшно хотел избавиться от тебя?