Рейна стукнула его кулаком по плечу и вдруг в бешенстве выкрикнула прямо ему в глаза:
– Ну давай, задирай мне юбку и вали меня на лавку, как твои воины поступают с рабынями! Невелика разница!
Виктор отшвырнул ее прочь. Бросив на него непокорный взгляд Рейна отбежала к очагу и, присев возле лисы, стала судорожно гладить животное, Если говорить правду, она была совершенно растеряна и не знала, что ей теперь делать, испытывая совершенно противоположные желания. Больше всего на свете она хотела оказаться на родине. Но в то же время Рейна страшилась мысли о том, что ей придется остаться без Виктора. И словно какой-то злой дух сидел внутри нее! Она по-прежнему злилась на мужа за то, что он запрещает ей уехать на родину. От всего этого можно было сойти с ума! К тому же, вырываясь из объятий мужа, Рейна почувствовала, что он возбужден и хочет ее. А это родило в ней ответное чувство. Сейчас искоса посмотрев назад, она увидела, что Виктор заканчивает раздеваться. Вот он уже снял свободную свою рубаху из тонкого простого полотна и остался совсем обнаженным. Ах, как же он все-таки хорош! Рейна в волнении облизнула сухие губы, вспомнив, как вчера она медленно скользила вниз по его мощному стволу, и Виктор горячий и плотный, входил в нее. Она закрыла глаза, чувствуя как все ее тело охватывает томительное желание. И ее пальцы задрожав, впились в мягкую шерсть Фрейи. Отчаянно захотелось прижаться к его сильной груди, отдаться во власть мужских рук, которые так нежно и крепко держали ее прошлой ночью. Рейна вновь посмотрела в лицо Виктора, на его упрямый подбородок, на его нежные губы, которые вчера доставили ей столько наслаждения. Видимо Виктор прав, и они, действительно, стали единым целым! Потому что, причиняя ему боль, Рейна чувствовала, что наносит глубокие раны самой себе. И еще она поняла, что если сию секунду, вот сейчас она не успокоит его, не загладит своей вины перед ним, то и жить ей будет незачем и не для кого! Это открытие буквально потрясло ее! Она уже совсем обессилела, задрожала всем телом от желания. Как она могла сердиться на него, оскорблять его? Разве можно одновременно испытывать и гнев, и всепоглощающую страсть?! Очевидно, Виктор почувствовал, что с Рейной что-то происходит. Он повернулся и посмотрел на нее. Когда он заговорил, его голос звучал глухо и угрюмо:
– Ну, что ты на меня смотришь?
– Думаешь, я теперь с тобой лягу? – с вызовом сказала Рейна, стараясь развеять наваждение от воспоминаний.
Виктор снова сел на скамью и начал складывать одежду.
– А почему бы и нет?! – пожал плечами он. – Тебе же это все равно?
Подчиняясь внезапному побуждению Рейна сказала:
– Если ты пообещаешь отпустить меня на Луару, то я лягу с тобой!
Он изумленно свистнул и посмотрел на нее:
– Вот так женские штучки! А я-то думал, Рейна, что ты гордая и не опустишься до подобной торговли!
Я еще понимаю, если бы ты воткнула мне нож в сердце – это было бы на тебя похоже!
Чувствуя себя посрамленной и совсем виноватой Рейна встала и подошла к нему.
– Разве я всадила тебе нож в сердце? – прерывающимся голосом спросила она. Виктор покачал головой:
– Она еще спрашивает?! Ты же собираешься бросить меня и уехать на свой богом забытый остров!
– Но ведь и ты можешь поехать со мной!
– Какая неслыханная щедрость!
Виктор начал складывать штаны, а Рейна, чувствуя как всю ее охватывает желание, подошла вплотную к нему и, виновато глядя на мужчину, спросила:
– Ты всю ночь собираешься просидеть на этой скамье?
Виктор чувствовал ее прерывающийся, звенящий голос, но не мог понять, отчего она так волнуется. Он равнодушно пожал плечами:
– А зачем мне спать с женой, которой я безразличен?!
Но в следующее мгновение Рейна опустилась перед ним на корточки и положила ладонь на его сразу напрягшийся член.
– Ты мне не безразличен…
Дыхание у него прервалось, но все еще неутихающая обида сжимала грудь и он ответил:
– Значит ты говорила неправду?
– Я просто разозлилась и сказала это в сердцах.
Сжав кулаки, чтобы сдержаться и не схватить ее грубо, утоляя собственное желание, Виктор произнес:
– Ты так говоришь только потому, что надеешься уговорить меня.
– Не-ет…
– Нет? Тогда почему ты так резко переменилась, Рейна? К чему все это?
И тогда она уже не стесняясь собственных чувств, смелее начала ласкать мужа и, глядя ему в глаза, ответила:
– Потому что я хочу тебя… Мне нужен ты, а не твой гнев.
Виктор сидел сцепив руки, с закрытыми глазами, чувствуя как от прикосновения женских ладоней по всему телу начинает разливаться тепло и кожу словно покалывает иголочками. Да эта маленькая воительница, оказывается, очень хорошо знает, как мучить мужчин. Вот сейчас она едва ли не впервые, пытается сама соблазнить его, и это срабатывает, да еще как!
– Оказывается, и, вправду, двое могут чувствовать и испытывать одно и то же, – прошептала Рейна, с радостью замечая, какое превращение совершают с Виктором ее ладони, губы, ее бурные ласки. Виктор не мог вымолвить ни слова. От того, что делала с ним его возлюбленная, он почти потерял ощущение реальности, забыл, почему они только что ссорились.
А Рейна, продолжала свои ласки, прошептала:
– Мой муж, ведь ты же хочешь этого, правда? Ты всю ночь не заснешь, если сейчас не погрузишь это в меня! Тебе будет больно.
Он выдохнул.
– О Боже, Рейна!
И тогда она ответила на его призыв:
– Мне тоже больно там, где я хочу тебя… – Ее рука все стремительнее двигалась у него между ног, и в такт руке прозвучали ее слова: – И я хочу тебя там, где ты был прошлой ночью.
У него больше не было сил сдерживать себя. Виктор схватил жену, крепко прижал ее к себе, рывком взбивая ей платье вверх, закрыл ей губы поцелуем и потянул на себя вниз.
– Ты тут меня хочешь? – вскрикнул он, и ее дрожащие губы сложились в торопливый ответ:
– Да! О, да!
И тогда Виктор бросился вперед туда, куда Рейна звала его и где их обоих ждало наслаждение…
Когда все окончилось, он с нежностью обнял жену, отнес ее на постель и раздел.
Но как только его рука легла ей на грудь, женщина замерла и тихо сказала:
– Ты должен меня понять. Я только хочу поехать домой и больше ничего…
Чувствуя, что все вокруг него начинает рушиться и лететь в пропасть, Виктор прошептал:
– Но, Рейна, ведь твой дом здесь!
– Нет… Домой и больше ничего! – упрямо ответила она.
Вот и все. Ей не надо ничего больше. Не нужен ни он, ни их будущий ребенок. Слова жены переполняли его душу печалью, и Виктор, откинувшись на спину, уставился в темноту. Теперь ему оставалось только молиться о том, что когда-нибудь Рейна полюбит его и будет ему доверять так, как любит и доверяет ей он.
И еще он знал, что их медовый месяц закончился…
ДВАДЦАТЬ ВОСЕМЬ
– Береги себя, брат мой! Пусть боги пошлют тебе попутный ветер в парус!
На следующее утро Виктор и Рейна пошли на берег моря провожать отплывающих Рагара и Гаральда. Они стояли на пристани, а рядом, с маленькой группой людей, покачивалась на волнах небольшая ладья. Кораблик был до отказа загружен провизией, водой и скоро должен был понести двух молодых викингов на далекий остров, где-то у берегов огромного континента поднимающегося из морской пучины.
На помощь Рагару Виктор выделил трех добровольцев, и те уже подняли квадратный парус и теперь ожидали на борту ладьи, когда закончится прощание.
Виктор стоял рядом, чуть в стороне, и наблюдал за тем, как его жена прощалась со своим братом. Со стороны особенно хорошо было заметно, как похожи эти двое, Рейна и ее брат. Оба молодые, какие-то хрупкие и беззащитные. И глядя на них конунг никак не мог отделаться от мысли, что запретив Рейне отправиться на Луару, он разбивает семью.
Но разве он теперь не семья Рейны? Разве у него нет права на то, чтобы его жена сначала отдала свою любовь, свое будущее ему. Как заставить ее понять, что их судьба, их будущее находится здесь на Ванахейме, а не там на Луаре!
Рейна вновь обняла Рагара и в последний раз поцеловала его на прощанье. У нее еще хватило сил, чтобы улыбнуться.